Потому и ладони затряслись, точно у паралитика. Казалось, еще секунда, и в порыве… чего-то странного, необъяснимого… он просто сомнет хрупкий картон своими сильными ручищами. Сотрет с лица земли к чертовой матери!
В первозданной тишине прошли несколько секунд.
Наконец, не выдержав молчаливого гнета, Ирина встрепенулась:
— Верни! Это подарок!
Не скрывая изумления, вызванного внезапной «находкой», Красницкий глухо пробормотал:
— Кому?
— Не твое…
— Ты че, пучеглазая, встречаешься с кем-то?
Она собиралась опровергнуть столь бредовое предположение.
Собиралась… и не смогла. Промолчала. Утаила."
"Настырно сжала губы в тонкую линию, всячески избегая его взгляда.
— Парня завела? — повторил удивленно.
Потерянно. Брезгливо. Осуждающе. Вздрагивая от отвращения.
Кровь забурлила в жилах.
«У меня не может быть парня, следуя его логике? Циничный козел!»
— Даже если так, что именно тебя удивляет?
— Очень многое!
— Например?
— Ты же страшная, как жаба! — зашипел он, наклоняясь к ее уху. — Кто мог на тебя позариться? Кто?
У нее буквально «зачесались» ногти от неимоверного желания «погрузить» их в подбородок Славика.
Хотелось вонзить их в его плоть как можно глубже и провести вниз. Со скрипом. С нажимом.
Наслаждаясь его болью. До крови раздирая кожу.
За клевету. За наглую ложь.
Она — не уродина. Не страшила. Не жаба.
На нее заглядывались мужчины всех возрастов.
Ей оборачивались вслед, провожая восхищенными взглядами.
Может, красоткой Ирина и не являлась, но симпатичной — точно была.
И лишь он — только он — всегда утверждал обратное!
Удивляясь собственной смелости, в ответ Ирина потянулась к уху Красницкого и так же тихо прошептала:
— А ты красивый, Слав! Очень красивый! Жаль только… внутри гнилой! А тот, кому предназначается подарок, в отличие от тебя, способен ценить людей не только за внешность. Он видит душу. Смотрит в самую суть!
— Да проще все. Он — тупо слепой!
— Думай, что хочешь, — отстранилась она, горделиво выпячивая подбородок, — но коробку верни!
— Не хочу, — вальяжно откинувшись на спинку сиденья, парень демонстративно завертел «яблоко раздора» в руках.
— А давай ты его мне отдашь?
— В каком смысле?
— В прямом!
— Красный, ты головой ударился?
— И не раз!
Ясно. Этот идиот над ней просто издевается. Все, как обычно.
Тяжело вздохнув, Синицына попыталась собраться с мыслями.
Конечно, на совершеннолетие единственному родному племяннику ее мама подготовила особенный подарок от них обеих.
