Чувства в клетке

Он настает, когда один из этих придурков отходит в темноту по нужде. Подкрадываюсь сзади к сидящему у костра мужику, он замечает меня в последний момент, но я успеваю броситься вперед. Одно резкое движение, и он сползает на землю со свернутой шеей, не успев даже вскрикнуть. Этому меня когда-то помощник Барона научил. Давно не использовал я эти умения. Нащупываю у мужика за поясом пистолет, и нож. Притаиваюсь за камнем снова, жду второго. Как только он подходит ближе, бросаюсь на него. Похоже, этот гад даже не успел испугаться, прежде, чем я перерезал ему горло.

Он хрипит, пытается орать с булькающими звуками, а потом затихает. Жалко ли их? Ни капли. Во мне сейчас такое творится, что я готов взорвать весь мир. Подобные мерзкие твари помогают делать грязное дело, из-за которого ломается столько жизней. Именно такие забрали тогда Маришу и еще много судеб искалечили. Поэтому их мне не жаль. Наоборот. Я бы сейчас всем глотки перегрыз. Только основные виновники уже не на этом свете.

Пока в голове роятся эти мысли, я успеваю снять куртку и сапоги с первого мужика, переодеться, обуться.

Забираю у них все, что может пригодиться, а еще нахожу телефон. Это самое нужное. Набираю Алекса. Слышу в трубке его напряженный голос:

— Да.

— Привет. Узнал?

— Амин! Ты? — орет он.

— Я.

— Живой, м*ть твою! Выбрался? Где ты, засранец? Мы уже всех на ноги подняли! Думали все, конец!

— Тихо! Не причитай. Мне помощь нужна.

Рассказываю, что хочу от него и как нас найти.

— Байк мой испорченный забирал, помнишь, откуда?

— Да.

— Внизу скала в море выходила, видел? И залив рядом.

— Да.

— Сюда катер пригонишь с помощью. Марго ранена, так что времени нет. Подашь сигнал фонариком, цвета твоей любимой машины. Так я знать буду, что это ты. Жду.

Возвращаюсь в пещеру. Теперь у меня есть фонарь и теплое одеяло. Мариша лежит на том же месте. Осматриваю ее еще раз, особенно рану на ноге. Она глубокая с рваными краями, хоть бы заражения не случилось. Видимо, куском обшивки задело ее не слабо. Кровь остановилась.

Уже хорошо, но надо продезинфицировать."

"— Потерпи, маленькая, потерпи, — рву свою рубашку на ленты, смачиваю кусок остатками виски из фляжки, которую нашел на берегу. Прижимаю к ране, Марина дергается, потому что больно ей. Мне и самому больно. Обнимаю ее крепче, шепчу на ухо нежные слова, когда она успокаивается, ногу бинтую разорванной рубашкой. Снимаю остатки мокрого платья и заворачиваю мою девочку в одеяло. Она дрожит вся, а лоб горячий.