Чувства в клетке

А Марине нужна помощь сейчас. Я должен что-то предпринять.

— Мариша, я сейчас уйду, но я вернусь, слышишь?

— Холодно, — начинает дрожать она. Хотя лоб у нее горячий. Это плохо. Надо спешить.

Целую ее лицо, веки, губы.

— Потерпи, малыш. Я вернусь скоро. Обещаю.

— Андрей, это ты? — снова спрашивает она.

— Нет. Я не Андрей, — почти зло говорю я. Она напрягаться.

— Кто ты?

— Амин. Ты забыла меня?

— Нет. Не забыла, — целую ее лицо, чувствую, как немного расслабляется в моих руках.

— Я вернусь. Найду помощь и вернусь.

Она вдруг хватает меня за руку.

— Стой, — дрожит еще сильнее, — мне надо сказать, — вижу, что говорить ей очень тяжело. Обнимаю крепче. Не могу отпустить прямо сейчас. Она сжимает мою руку сильнее. Я подношу к губам ее ладонь.

— Тише. Мы выберемся. Я тебе обещаю.

— Если я не выберусь…

— Выберешься. Мы вместе выберемся.

— Не перебивай! Я должна сказать. А ты мне пообещать, — тяжело дышит. Говорить ей сложно. Но я чувствую, что она пытается сказать что-то важное.

— Все, что хочешь.

— Дочь. Наша дочь, — о чем она? Может у нее бред, но она продолжает, — обещай, что найдешь ее.

— Мариша, ты о чем? Какая дочь?

— Наша с тобой. Когда меня похитили, я была беременна, — шепчет она, а у меня начинают волосы шевелиться. Как? Как такое возможно. Потом яркой вспышкой в голове всплывают ее слова о бракованном товаре. Тогда я не успел выяснить, что она имела в виду, а сейчас начинаю понимать. Боже! Но как она смогла родить ребенка? Осознать что-то не получается.

— Зухра, тварь. Отобрала, как только она родилась, — дышит тяжело, надрывно, но я не могу ее перебить, потому что сам сижу в шоке и понимаю, что она должна сказать, а я выслушать, — у нее были черные глаза. Как у тебя. Я ее искала много лет, но бесполезно. Сдохла эта сука и унесла тайну с собой. Ее сестра Зульфия. Она была там тогда. Она должна что-то знать. Найди ее, — хватается за меня из последних сил, сжимает рубашку на груди, — обещай, что найдешь нашу дочь.

— Клянусь, мы ее вместе найдем. Я тебе обещаю. Слышишь?"

"Но она не слышит. Она снова потеряла сознание. А я сижу тихо, укачивая ее в руках, а в душе раскручивается черная воронка урагана, которая разносит в щепки все внутри. Хочется орать, биться головой о стену, снова воскресить всех этих тварей и медленно убивать. Понимаю сейчас, что все же Барон и Зухра подохли легкой смертью. Они заслуживали большего.