Он еще немножко подумал, протянул руку, ухватился за листик растущего рядом куста малины, потянул, словно собрался оторвать, но остановился и снова повернулся к Инне Ильиничне:
– А если я сейчас листик оторву?
– Зачем?
– Просто так.
– Тогда листик очень скоро засохнет и умрет. А если ты его не оторвешь, он будет жить до осени.
– Но осенью он же все равно умрет, – возразил мальчуган. – Осенью все листья умирают.
– Конечно, – согласилась она, – разница только в том, когда он умрет – через два месяца или прямо сейчас.
И еще в том, как он умрет. Если ты его оторвешь, ему будет больно, он ведь живой и все чувствует. А в октябре он умрет постепенно и никакой боли не почувствует. Если тебе его не жалко – отрывай. Только помни, что его судьба – умереть осенью, а ты собираешься эту судьбу изменить, да еще и сделать ему больно. Выбирай.
– Не буду, – он положил руку на коленку, пощупал ладошкой свежую ссадину и непроизвольно поморщился. – А ягодку можно сорвать?
– Можно, – рассмеялась Инна Ильинична.
– А почему листик нельзя, а ягодку можно?
– Потому что ягодки природа придумала специально для того, чтобы люди их срывали и ели.
У ягодки судьба такая – быть съеденной.
– А если я ее сорву, она будет моя?
Андрюша снова вернулся к тому, что волновало его на сегодняшний день больше всего. Инна Ильинична мысленно поставила это себе в укор. Ребенка интересуют вопросы собственности, а она уводит обсуждение в совершенно другую плоскость и морочит ему голову всякой заумью о судьбе и предначертании. Конечно, эти вопросы связаны друг с другом, но связь эта слишком сложна и глубока для дошкольника, да и не надо ему всего этого…"
"– Андрюшенька, деточка моя, – она обняла мальчика и слегка прижала к себе, – не думай об этом, иначе запутаешься.
Есть простое правило: твое – это то, что появилось вместе с тобой на свет и умрет тоже вместе с тобой. Например, твоя рука. Она ведь не может жить отдельно от тебя, и ее не было, пока не было тебя, и ее не будет, когда не будет тебя. Понимаешь? Твоя голова, твой мозг и мысли, которые в нем появляются, – они тоже твои.
Радость, печаль, удивление, то есть чувства, которые ты испытываешь, – они тоже твои, пока ты еще не родился – их не было, и когда тебя не будет, их не будет тоже. Это все действительно ТВОЕ, – она сделала ударение на последнем слове, – и ты можешь распоряжаться этим, как тебе угодно. У всего остального есть собственная жизнь, собственная дорога, и очень часто эта дорога идет совсем не так, как тебе хотелось бы.
