"
"– Не прикасайтесь ко мне, это опасно! Просто принесите заряженный пистолет и покажите, на что там нужно нажимать. Остальное я сделаю сама. Это единственный выход для всех.
– Хорошо-хорошо, только сначала вы успокойтесь и лягте.
Сестра знала, что говорить бесполезно. Слов больная не слышит и смысла их не понимает. Если механизм обострения запущен, его можно остановить только большой дозой успокоительных препаратов. Вероятно, на Галину Дмитриевну подействовал какой-нибудь кровавый ночной боевик.
– Что же вы стоите? У вас нет оружия? Попросите у охраны! Надо покончить с этим, так больше невозможно, – заявила Рязанцева, глядя на сестру красными огромными глазами.
– Завтра утром придет доктор, вы с ним поговорите, – ласково улыбнулась сестра, – утро вечера мудреней, правда ведь? Давайте-ка мы сейчас выпрямим ножки, расслабимся, ляжем и будем спать. Я с вами посижу, если вам страшно.
– Мне ничего уже не страшно. Со мной все кончено, – Галина Дмитриевна всхлипнула, глаза ее наполнились слезами, – но вы должны меня выслушать.
Пока я жива, будут страдать другие. Пистолет самая надежная вещь. Таблетки и уколы могут не подействовать. Но я должна знать, что с Женей, где он! Я должна увидеть его!
– С вашим мужем все в порядке, – механическим голосом ответила сестра, отперла шкафчик с лекарствами, – а вам надо спать.
– Я заслуживаю смерти и давно мертва, потому что я убийца, а убийца не должен жить. Я страшно, чудовищно виновата. Но почему страдают другие? Это очень больно, когда из-за тебя кто-то страдает… – Больная сползла на пол, с тяжелым костяным стуком упала на колени, повторяя: – Я не хочу жить, не надо меня жалеть.
В коробке осталась последняя ампула аминазина. Сестра хотела надломить ее, но как раз в этот момент больная стремительно подползла к ней и схватила за ноги. Ампула выскользнула из рук.
– Ведь все так просто. Достаточно избавиться от меня, и больше никто не пострадает, – Галина Дмитриевна крепко обхватила сестру и чуть не повалила ее, – поймите наконец, я приношу несчастье, только что в прямом эфире мне об этом напомнили еще раз, и больше нельзя тянуть!
От напряжения у нее разошлись края раны на лбу, и сквозь марлевую повязку просочилась кровь.
Сестра с тоской подумала, что ей придется еще долго возиться с женой политика, и вряд ли она сумеет урвать хотя бы пару часов сна до утра.
– Успокойтесь, пожалуйста, – сестра наклонилась и попыталась разжать ее руки, – ничего страшного не происходит, все будет хорошо.
