Простите, вы меня слушаете?
– А? Да, конечно, – Рязанцев все это время вертел в руках аппарат, нажимал кнопку меню. – Пожалуйста, наберите номер, – он назвал семь цифр, и доктор тут же набрал их на своем аппарате. Раздался тихий звонок. Несколько секунд оба, как завороженные, молча слушали нежное мелодичное треньканье; наконец Рязанцев нажал отбой.
Дверь внезапно открылась, заглянула спортивная толстуха и спросила:
– Еще кофе?
– Нет, – помотал головой Рязанцев.
– Женя, ты не завтракал, а куришь, – заметила она с упреком, – давай я тебе хотя бы сметанки с ягодами принесу.
И кофейку, а, Женечка?
– Света, уйди, пожалуйста, – поморщился Рязанцев.
Женщина, обиженно поджав губы, удалилась.
– Кто она? Родственница? – шепотом спросил доктор, кивнув на дверь.
– Почти. Не важно, – Рязанцев раздраженно махнул рукой и, помолчав, медленно произнес: – Это мой мобильник. Я потерял его месяца три назад, оставил где-то в Думе, то ли в буфете, то ли в зале заседаний.
Повисла тишина. Доктор молча, задумчиво постукивал пальцами по краю стола.
Рязанцев как будто вообще заснул, прикрыл глаза и дышал тяжело, со свистом. Скрипнула дверь, и оба сильно вздрогнули. На пороге появилась спортивная толстуха Света с телефоном в руке.
– Прости, – прошептала она и сделала жалобные, испуганные глаза, – тебя из прокуратуры, какая-то Лиховцева, следователь. Я пыталась объяснить, что ты занят, но она сказала – срочно.
Рязанцев взял трубку. Она была горячей и влажной от Светкиной ладони.
* * *Перед началом совещания майора Арсеньева отозвал в сторонку его непосредственный начальник подполковник Хабаров и тихо, тревожно спросил:
– Саша, ты зачем сегодня утром помчался в морг?
– Откуда вы знаете? – удивился Арсеньев.
– Твоя бывшая супруга доложила. Я звонил тебе утром. Так в чем дело?
Арсеньев подробно рассказал о неопознанной утопленнице со следами пластыря и накрашенными губами.
– Бред, – решительно помотал головой Хабаров, даже не дослушав до конца, – ты хоть сам понимаешь, какой это бред? Ты бы лучше потрудился ознакомиться с протоколом вскрытия Кравцовой и Бриттена.
Ни о какой губной помаде, ни о каком изнасиловании там нет ни слова.
– Ну я же вам докладывал, Василий Павлович, – поморщился Арсеньев, – эксперт сообщил мне все это, так сказать, в частном порядке и предупредил, что в протокол вносить не станет.
– Правильно. Потому что протокол вскрытия – не глава из фантастического триллера, а официальный документ.
