– Когда появился Вася, ты уже закончил возиться с машиной?
– Да, осталось только салон пропылесосить.
– А багажник?
– Что багажник?
– Он был открыт, не помнишь?
– Да… вроде бы… – Павлик растерянно заморгал, – вот, точно, я как раз его вычистил и пошел за гараж, отлить.
– Не закрыл ни гараж, ни багажник?
– Нет, так приспичило, знаете, я бегом, ну что за три минуты может случиться…
– За три минуты случился твой брат Василий, – задумчиво протянул Арсеньев. – Сейчас постарайся вспомнить как можно подробней. Багажник был все еще открыт?
– Нуда, вроде бы.
Я потом его закрыл, уже при Васе. Я чуть голову ему не прищемил. Понимаете, он стоял на коленях, держался за машину, я испугался, что его сейчас прямо туда, в багажник, вырвет.
– Значит, ты дал брату денег, пропылесосил салон и отправился домой.
– Ага. A потом вы приехали. Я, честно, ничего не знал, клянусь, я даже представить не мог такое, просто дал ему денег. Насчет этого пистолета у меня в голове как будто заклинило. Мне было так страшно, что я не мог о нем думать, вроде забыл, и все, понимаете?
– Понимаю.
В багажник ты больше не заглядывал?
– Нет. Там было все чисто. Лежала запаска. Утром я отогнал машину клиенту.
– Теперь постарайся сосредоточиться. Два самых главных вопроса. Ответишь – и до свидания. Что за машина? Как звали клиента?
Павлик быстро закивал, выражая полную безоговорочную готовность, и отчеканил:
– «Фольксваген-гольф», девяносто седьмого года, цвета мокрого асфальта.
– Кто заказчик? – спросил Арсеньев и затаил дыхание.
Павлик принялся рыться в своей сумке, достал маленькую записную книжку, долго листал ее, наконец прочитал вслух:
– Кравцова Виктория Павловна.
* * *Из здания Госдумы Маша отправилась на Беговую, в партийный пресс-центр.
Она нарочно не стала звонить, предупреждать о своем появлении. Ей хотелось сначала покрутиться, оглядеться, послушать разговоры, по возможности сохраняя инкогнито. Деньги концерна «Парадиз» проходили именно через партийный пресс-центр.
Но никакого инкогнито не получилось.
Охрана пресс-центра на Беговой оказалась серьезней, чем в Думе. Машу обыскали самым наглым образом, вытряхнули все содержимое сумки, долго изучали американский паспорт, водительские права, удостоверение сотрудника концерна «Парадиз», потом куда-то звонили по внутреннему телефону, зачитывали все, что написано в паспорте и удостоверении. Произношение у толстомордого охранника было ужасающим, но английский язык он знал, мерзавец, и неплохо знал.
