– Вызвала «скорую»?
– А? Нет, она справилась сама.
– Как это?
– Промыла Гале желудок, и все. Если сделать это сразу, то ничего страшного. Нет, вы поймите, я очень известный человек, тогда шла предвыборная кампания, и если бы стало известно, что моя жена пыталась покончить с собой…
– Да-да, это понятно, – кивнула Маша, – скажите, Галина Дмитриевна как-то потом объяснила свой поступок?
– Нет. Она все отрицала. То есть она сказала, что ничего не помнит, ей казалось, будто она просто приняла перед сном несколько таблеток валерьянки.
А вообще, знаете, все, что касается Галиной болезни, вам может рассказать ее лечащий врач. Мне тяжело это вспоминать, учитывая мое состояние…
– Погодите, получается, что единственным свидетелем первой попытки была Лисова? – перебил его Арсеньев. – А вторая попытка? Вы сказали, это была петля?
– Ну да, примерно через полгода после случая с таблетками она пыталась повеситься здесь, на чердаке."
"– Кто же ей помешал на этот раз? – спросил Арсеньев. – Опять Светлана Анатольевна?
– Да.
Откуда вы знаете?
– Я просто предположил. Можно немного подробней? Как это произошло?
– Мы переезжали в этот дом, я с детьми оставался в московской квартире, Галя со Светой отправились сюда разбирать вещи, наводить порядок. На чердаке стояли коробки с книгами, еще не распакованные. Ночью Гале якобы понадобилась какая-то книга, она отправилась на чердак. Света забеспокоилась, поднялась к ней и увидела, что она стоит на табуретке и пытается привязать веревку к крюку, на котором висит лампочка.
– Опять Галина Дмитриевна все отрицала? – спросила Маша, и по лицу ее скользнула грустная улыбка. – Она, вероятно, сказала, что хотела просто вкрутить лампочку?
– А веревка была от ящика с книгами, – задумчиво добавил Арсеньев.
– Да, все именно так, – раздраженно крикнул Рязанцев, – я не понимаю, куда вы клоните?
– Пока никуда, – пожала плечами Маша, – мы просто слушаем вас и задаем вопросы, когда что-то неясно. Расскажите, пожалуйста, о третьей попытке.
Там вроде было окно?
– Она пыталась выброситься, и опять рядом оказалась Лисова, которая ее спасла, и опять ваша жена все отрицала?
– Нет! – рявкнул Рязанцев. – Я снял ее с подоконника, я спас ее, и она ничего не отрицала.
* * *– Все натуральное: и борода, и бакенбарды. У меня волосы на лице растут со страшной скоростью. Вернусь в Москву, сбрею, – Всеволод Сергеевич Кумарин наклонился и поднял с земли Христофора, посадил его к себе на ладонь.
