– Чего вам от меня надо, мусорки, ну чего, не видите, горе у меня? Один был родной человек на всем свете, Катька, стервоза такая!
Судя по внятности речи, по бегающим в полумраке глазам, она уже пришла в себя после первого шока.
– Ты помнишь, как он выглядел, этот культурный мужчинка в «Фольксвагене»? – спросил Арсеньев.
– Лысый в кепке, – девка судорожно всхлипнула.
– Хотя бы молодой, старый? Давай, быстренько, рассказывай все, что помнишь.
– Ничего я не помню, что ты привязался, блин? Темно было, я выпила, – голос ее окреп, она даже сделала попытку подняться на ноги, но Арсеньев схватил ее за плечо.
– А фамилию свою помнишь?
– Зачем тебе? – окрысилась девка. – Будешь привлекать как свидетельницу? Тогда вообще ни хрена не скажу, понял? Мне терять нечего.
– Ну терять, положим, всегда есть чего, – грозно заметил Арсеньев. – Что мне с тобой делать? Придется вызывать группу, везти тебя к нам, авось вспомнишь, хотя бы свою фамилию.
– А будешь наезжать, у меня припадок случится. Я, чтоб ты знал, припадочная, блин, эпилептическая я, понял? – предупредила проститутка и тут же от слов перешла к делу: выпучила глаза, высунула язык и задрожала, задергалась.
Арсеньев растерялся и вопросительно взглянул на Машу.
Она опустилась на корточки рядом с девкой и тихо, ласково сказала:
– Еще должна течь пена изо рта, и обязательно непроизвольное мочеиспускание.
– Это че, обоссаться, что ли? – уточнила девка, затихнув на миг, и тут же опять затряслась.
– Вообще да, – кивнула Маша, – я понимаю, что противно, но без этого нельзя.
Смотри, ты не очень старайся, припадок все равно ненатуральный, а вот язык можешь прикусить запросто. Как тебя зовут?
– Ира, – представилась проститутка и прекратила свой спектакль так же внезапно, как начала.
– Замечательно. А я Маша. Скажи пожалуйста, Ира, откуда ты знаешь, что он лысый, если он был в кепке?
– По опыту. Ночью в машине только лысые в кепках ездют. Чтоб голова не мерзла, – всхлипнула проститутка и окончательно успокоилась.
– Логично, – кивнула Маша, – но под кепкой волос не видно, они могли быть у него любые: короткие, длинные, темные, светлые.
– Ага, – кивнула Ира, – волос не было видно. Могли быть любые. Но в кепках обычно лысые.
– Ты не помнишь, он торговался?
– Не-а, – проститутка уверенно помотала головой, – я ж грю, культурный мужчинка.
– Как тебе показалось, ему было все равно, кого из вас взять, или он выбирал?
– Он сразу сказал, что ему надо беленькую и потоньше.
