Он сделал ставку не на того человека, и ему было больно признать свою ошибку, он не умел, не привык проигрывать.
– Нет, я понимаю, это трудно. Но ведь возможно! – повторял он так, будто слова могли что-то изменить. – Если начать с того, что Бриттен искажал реальную финансовую картину, брал взятки у Хавченко и работал в его интересах, давал неверную информацию?
– Бриттен делал все наоборот, – напомнил Григорьев, – он бил тревогу, требовал отстранить Хавченко как можно быстрей.
– Ну да… А если его перекупили конкуренты, противники Рязанцева, и он… Думайте, думайте, не сидите как истукан!
– Всеволод Сергеевич, а почему именно Бриттен? – спросил Григорьев, пытаясь поймать сквозь дымчатые очки его ускользающий взгляд.
– Неужели у вас нет других кандидатур?
– Нет!
– Почему?
– Потому!
– Вы хотите, чтобы я думал, придумывал, искал варианты вслепую? Пока вы не объясните мне, зачем вам нужен в качестве прикрытия именно Томас Бриттен, я не могу..
– Бриттен почти раскрыл его, – пробормотал Кумарин чуть слышно и поправил очки, – это произошло случайно, но он успел посеять подозрение.
Мне срочно нужен компромат на него, очень жесткий.
– То есть вам нужно, чтобы покойному Бриттену на какое-то время перестали доверять? – уточнил Григорьев.
– Да. Именно так. Если дать жесткий компромат на Бриттена, они хотя бы слегка запутаются, – произнес он совсем уж безнадежно, явно самому себе не веря.
Григорьев в ответ молча помотал головой."
"– Хорошо. Что вы предлагаете? – Кумарин наклонился, очки слетели, он поймал их, но не стал надевать, положил в карман пальто, сорвал травинку и принялся накручивать ее на палец.
– Сначала я должен понять, чего вы хотите: сохранить вашего «крота» как действующего агента или вывести его из игры?
Кумарин в очередной раз намотал травинку на палец и вдруг охнул, болезненно сморщился, поднял руку. На мизинце, на самом нежном месте, в складке между фалангами проступила тонкая красная полоска.
– Вы порезались травой, – сочувственно заметил Григорьев.
Всеволод Сергеевич поднес мизинец к губам и посмотрел на Григорьева исподлобья.
Взгляд у него был злой и затравленный.
– Сохранить его как агента уже невозможно, – произнес он медленно, хрипло и достал носовой платок, – вывести из игры тоже нельзя. Он подстраховался, самым банальным и самым надежным способом.
– То есть если с ним что-то случится, вся известная ему информация об агентурной сети всплывет на поверхность?
Кумарин молча кивнул и приложил бумажный платок к порезу.
