Чужая жизнь

Почему тебе этого мало? — с болью в голосе спросил Тамино и, ослабив хватку, обнял. — В твоём сердце есть хоть капля любви ко мне?

— Есть, — отозвалась в ответ, осторожно обнимая его широкий торс. — Поэтому и прошу найти её. Я не хочу тебя потерять, если она захочет вернуться. Алиас, ты просто не представляешь, как страшно однажды проснуться и понять, что ты лишь сказочный сон. Что ты не мой, и все слова о любви не для меня. Я же не смогу без тебя, без детей. Наверное, смерть будет лучшим для меня решением, чем жить без вас.

— Кэйт, перестань говорить глупости. Какая смерть, какая потеря? Это я боюсь тебя потерять. Я! Я готов тебя держать возле себя вечность. Как глупцы, честное слово. Любим друг друга, боимся потерять и делаем только хуже, — рассуждал Алиас, всё также удерживая меня в объятиях. — Кэйт, не заморачивайся ни о чём. Забудь прошлое, и уж тем более о любовнике не вспоминай.

— Хорошо, обещаю, — кивнула в ответ.

Нужно его успокоить, а потом поискать ещё чего-нибудь в контактах Берты.

Имя мне известно, может, что и найду. Я так рассуждала, глядя в глаза Алиаса, который отстранился и, кажется, что-то замыслил.

— Молодец, — шепнул он, накрывая мои губы своими.

Целоваться с ним, обнимая за плечи, было восхитительно. Прикрыв глаза, ловила его губы, не отпускала, пробовала на вкус. Его руки блуждали по моему телу. Он гладил лишь подушечками пальцев, вызывая щекотку, но и разжигая пламя желания. Я снова тонула в охватившем меня томлении, лишающем воли, дарующем лишь одно желание — чувствовать его всего.

Я начала снимать с него рубашку, покрывая поцелуями плечи, ключицы. Алиас прижимался губами к моей шее, послушно ожидал, когда я его раздену. После того, как с рубашкой было покончено, смело взялась за штаны. Эта странная его манера не надевать нательное бельё удивляла. Мужская плоть воинственно поглядывала на меня своей головкой. Но я, прижимая ладони к бёдрам Тамино, решила сначала его подразнить. И стянула вниз брюки, приседая. Смотреть на замершего в ожидании Алиаса снизу было весело, он ведь надеялся, а я сморщила нос, встала, потянулась за поцелуем.

— А ботинки? — остановил меня Тамино, отстраняя рукой, опираясь ею мне между грудей.

Я возмущённо вздохнула, но потом выдохнула.

— Тогда садись, — приказала ему, указывая на диван.

Алиас, смешно перешагивая, добрался до него, сел. Я же, как покорная жена, встала перед ним на колени и приступила к окончательному и бесповоротному раздеванию.