Чужая жизнь

Он, не говоря ни слова, схватил одного языкастого за волосы и ударил лицом об стол, цедя второму другу, который вскочил с намерением подраться:

— Ещё слово скажете в адрес моей жены, и я вызову вас на поединок, где разорву в клочья и буду упиваться вашей кровью.

Инцидент на этом был исчерпан, так как оба брюнета узнали ши Тамино и даже принесли ему свои извинения. Но он не слушал их и покинул ресторан, чтобы догнать свою жену, которая даже не представляла, что творила с мужчинами. Она была легкодоступным соблазном.

Ажурная резинка выглядывала из-под подола. Высокие каблуки делали её ноги ещё соблазнительнее и стройнее. Груди манили прикоснуться к ним, выпирая из декольте. Алиас знал, что любому стоит лишь зажать её в углу, задрать подол и сдёрнуть трусики. Надругаться над ней может любой, она совершенно не умела защищаться. Она идеальная жертва, замирающая от страха. Она не умела дать отпор в таких ситуациях. Это злило Алиаса. Он не желал, чтобы к Кэйт хоть кто-то прикасался. Звериная ярость клубилась в его душе. Он не хотел повторений, только не с ней. Его ангелочек. Только его.

Войти в закрытый клуб у него не получилось. Унжирская станция, унжирская территория, унжирские чёртовы правила, которые даже кредиты не помогли обойти. В рассадник разврата попадали лишь по знакомству, и рогоносных мужей на порог не пускали, сколько бы они не кричали, что внутри их законные супруги. Алиас видел, что не один он такой, с ненавистью прожигающий взглядом дверь и охранников, которые были манаукцами.

Они знали, кто такой ши Тамино, отводили от него взгляд. Им было неуютно, может, даже жаль его, но работу они выполняли исправно.

Алиас представлял, как вытряхнет всю душу из Кэйт, когда она выйдет из этой малиновой двери. Он уже знал, в каком состоянии она оттуда выйдет. Он не раз встречал загулявшую Берту, и его трясло от ярости, от брезгливости.

Звук комфона он услышал сразу и, взглянув на экран, нажал вызов. Испуганные глаза Кэйт смыли все сомнения.

Она молила её забрать. Она была в панике. Прикрыв глаза, Алиас пытался держать себя в руках и не обезуметь от страха за своего ангелочка. Она выпорхнула из дверей, и он её поймал, заключая в объятия. Облегчение, которое он испытал, было сравнимо с лавиной, сметающей всё на своём пути, со вспышкой сверхновой, ослепляющей и приносящей освобождение.

В скайте он заметил, что с ней что-то творится неладное. Перевозбуждение, вызывающее предложение.