Чужая жизнь

Нужно всё же узнать, что с ней стало. Нельзя останавливать поиски.

Тамино насупился, глядя на меня из-под белых бровей чуть спокойнее добавил:

Я смело приблизилась и села на диван, как он и попросил. Хотя учить его и учить вежливому общению.

— Итак, — начал манаукец, выливая себе последние капли вина из бутылки. Бокал наполнился лишь наполовину. Муж сестры взял его и осушил.

— Итак, — повторил он, когда снова на меня взглянул, — давай договоримся. Врач тебя осмотрит и вынесет решение. Что с тобой произошло, врёшь мне или нет.

Ведь если ты не Берта, то медицина может это доказать. Проверим ДНК, или просто обследование, смотри сама. Тебе решать. Но ты пока не кричишь на каждом углу, что я не твой муж. Если врач докажет, что ты Берта, я просто не знаю, что с тобой сделаю. Запру и из дома ни на шаг не выпущу! Слышишь?

Я кивнула, благоразумно промолчав. Видно же, что невменяем, а ещё и пьян. Хотя непонятно, почему не кричать, что он не мой муж? Подозрительная просьба.

— Отлично, — чуть спокойнее выдохнул, протягивая мне бокал.

Я его приняла и так же, как и манаукец, выпила до дна. Вкусное виноградное вино, очень лёгкое.

— Давай поужинаем, — предложил Тамино, а я растерянно осмотрела халат, в котором сидела.

Манаукец приблизился к стене, нажал на еле приметную панель, и часть полированной стенки отошла в сторону. За ней оказались недра платяного шкафа. Уверенно взяв с вешалки плечики, муж сестры продемонстрировал рубиновое платье. Короткие рукава-фонарики, подол до колена.

Я кивнула, соглашаясь с выбором и, приблизившись, взяла предложенную одежду. Но альбинос остановил и протянул пакет со знаменитым названием фирмы нижнего женского белья «Лямур». Я растерялась, но приняла и пакет. Он прав: белые лямки непристойно будут торчать. А Берта всегда следила за тем, как она выглядела.

Я заперлась в ванной комнате. Скинула халат. Распаковав пакет, долго любовалась, без сомнения, сексуальным кружевом, которое можно видеть лишь на моделях в рекламах. И это волшебство я могу надеть на себя.

Размер подошёл, что ещё раз доказало, что мы с сестрой оставались одинаковыми даже по прошествии стольких лет. Затем надела платье, но как бы ни пыталась, я не могла добраться до застёжки. Взглянув на дверь, вздохнула. Делать нечего, придётся идти и просить о помощи.

Выйдя к манаукцу, смущаясь, тихо шепнула:

— Вы не могли бы помочь с застёжкой.

Улыбка, которая озарила лицо мужчины, была шаловливой, как у вздорного мальчишки.