Чужая жизнь

Всё наваждение слетело с меня, вернулась трезвость ума.

— Я не буду это надевать! — возмутилась, отступая назад. Алиас сделал шаг ко мне, хватая за плечо.

— И не надо, дорогая. Я всё сделаю сам. Только не шевелись, а то поцарапаю, — с этими словами он присел на корточки, удерживая меня одной рукой за руку.

— Алиас, ну зачем это?

— Дорогая, дай я полюбуюсь, потом будет тебе сюрприз.

— Я не пойду в этом на бал, — прямо повторила.

— Конечно не пойдешь, это я для своего удовольствия купил, и хочу наконец увидеть, как они будут на тебе сидеть.

Я слышала в его голосе срывающиеся нотки. Он дёрнул меня к себе ближе, примеряясь С-стрингами. Я с трудом успокоилась, давя в себе скромность. Я не раз видела такие у танцовщиц и всегда удивлялась, на чём они держатся. Алиас очень аккуратно завёл тонкий конец между бёдрами, пальцами не забывая погладить промежность, чтобы успокоить меня. Я же, прикрыв глаза, боролась со стыдливостью. Странное ощущение, что они в любой момент спадут, не отпускало, хотя они довольно плотно облегали сзади, ровно ложась в ложбинку между ягодицами.

Я закусила губу. А это было чертовки красиво. Скромно и со вкусом. Драгоценные камни своими гранями играли на свету бликами, прикрывая лобок. Я встала боком, отмечая, что и со спины выглядит не вызывающе, и успокоилась.

— Это ещё не всё, — вернул меня в реальность Тамино, демонстрируя два кружка.

— Алиас, — возмущённо протянула я.

Манаукец подмигнул и приступил к действию.

— Они на присосках, — объяснил он.

Накладки так же были украшены камнями. Я терпеливо ждала, когда Алиас прикрепит их на мои груди, а затем отойдёт за спину.

Я читала на его лице восторг и вожделение. Я расплылась в улыбке. Так и знала, что не даст он мне поспать.

— Сколько раз видел это на других, но впервые понял, что это бесподобно.

— Что? — опешила я от такого откровения. — На других? — я стала срывать накладки и швырять их ему в лицо. — Алиас, ты больной, при мне о других вспоминать? Ты же сам говорил, чтобы при тебе не говорила о любовниках, а сам!

— Кэйт, это были не любовницы, — поймал меня в медвежьи объятия Тамино и стал оправдываться, не давая мне вырваться, — а покровительницы.

— Отпусти! И верни это всё в магазин! Озабоченный! — не выдержала я и завизжала. Сил терпеть эти унижения у меня не осталось.