Чужая жизнь

Брошу все и пойду домой пешком. Скучно на этом балу. Дискотеки намного ярче и веселее.

Наконец музыканты взялись за инструменты, и первые пары вышли на паркет. Алиас продолжал общаться с мужчиной, которого называл Джохар. Дамочку звали Сонира. Я медленно потягивала игристое вино розового цвета из высоко бокала и не чувствовала его вкуса.

Через полчаса у меня заболели ноги, Алиас усадил меня на стул, сам встал рядом. Сонира нашла себе партнера по танцам и кружилась по залу. Я отказывала всем, кто пытался меня пригласить, хотя я думала, что, заметив суровое лицо Алиаса, смельчаков не найдется.

Я заметила, как мать Алиаса манит меня пальцем, и покачала ей головой. Уж точно с ней мне общаться не хотелось. Я дернула Алиаса за полы пиджака и глазами указала на свекровь. Та не стала долго ждать и ломаться. Она не считала выше своего достоинства подойти ко мне.

— Берта, ты невежда. Я сколько буду ждать, когда поздороваешься с шияматой.

— Ши Тамино, я не позволяю своей жене отходить от меня ни на шаг.

— Мальчик мой, она женщина и может сама решать, что ей делать, куда идти и с кем общаться.

— Наши желания с мужем совпадают, — ответила я дамочке, которую мне никто представлять не собирался.

Сразу было видно, что мать с сыном очень похожи друг на друга, и, кажется, ненависть их была взаимна. Хотя может мать и испытывала к нему хоть какие-то чувства, но очень хорошо их скрывала.

— Милочка, шиямата ждать не привыкла. Подними свой тощий зад и иди к ней. Документы готовы, деньги получишь на свой счет сразу, как подпишешь документы.

Я встала и прижалась к Алиасу, пораженная злобой которой окатила меня свекровь.

— О, красавица не сказала своему драгоценному, что просит покровительства?

Я переглянулась с Алиасом, он до боли сжал мои плечи.

— Вот значит, как, — прошептал он, — решила продать наших детей. Или только дочь?

— Позвольте уточнить, — обратился ко мне Джохар, — вы хотите попросить покровительства у шияматы.

У меня в голове образовалась каша от посыпавшихся со всех сторон вопросов.

Все от меня что-то требовали, но больше оскорбил меня Алиас, я вырвалась и влепила ему пощечину.

— Не смей меня… — вырвалось у меня, но договорить мне не дал Тамино, он обнял меня, прижимая к своей груди.

— Прости дорогая, прости. Я подумал, что ты решила продать наших детей, — шептал Алиас, я пыталась взять себя в руки. Варварство какое-то. Как можно продавать детей!

— Она уже это сделала. Документы готовы. Осталось лишь подписать, — язвила рядом свекровь.