Чужая жизнь

Я рассмеялась, чуть не захлебнувшись. В голове всё кружилось. Алиас слизывал капельки вина с моего подбородка, совмещая с поцелуями.

Я смело отвечала на них, гладила широкие плечи. Неожиданно взлетела вверх. Паря по воздуху на крепких руках, я продолжала целоваться с этим искусителем. Жар во всём теле разгорался неимоверно. Голова перестала соображать. Я застонала, когда оказалась лежащей на кровати в полном одиночестве.

— Алиас, — жалобно позвала.

— Сейчас, сейчас, дорогая, — ответил альбинос.

Он раздевался, а я любовалась им, изнывая от сжигающего вожделения.

Даже дышать было тяжело, бросало в жар. Встать и снять платье, не было сил. В голове билась мысль только о том, как поскорее заполучить это белоснежное, атлетическое тело с чёткими рельефами брюшного пресса. Эта дикая для меня мысль отрезвила.

Я села, хватаясь за виски.

— Мне плохо, — пожаловалась я манаукцу. — Что со мной?

Тамино присел передо мной на корточки, потрогал лоб.

— Ты покраснела, но температуры нет.

— Знобит, — обняла себя за плечи и застонала от жаркой волны, которая родилась под моим пальцами.

— Дорогая, воды? — обеспокоенно спросил Алиас, а я могла лишь кивать.

Перед глазами всё плыло, но я старалась сфокусировать взгляд. Осмотрела спальню Тамино. Большая кровать, заправленная шоколадным покрывалом, светло-бежевые стены. Напротив кровати висел большой монитор, под ним — импровизированный камин. Слева, возле широкого иллюминатора, за которым плыли медленно звезды, небольшой стол. Рядом с кроватью тумбочки с двух сторон.

Но больше всего мне понравился большой платяной шкаф, в дверцы которого были вмонтированы зеркала, украшенные бабочками. Зеркало отражало космос за иллюминатором, и бабочки парили среди звёзд. Очень интересное решение. Но это и подвело меня к мысли, что спальня явно не мужская, а семейная.

Тамино пришёл и протянул стакан. Я с жадностью выпила воду.

— Ляг отдохни, через, — он взглянул на комфон, — четыре часа будем на месте.

Я поблагодарила его и, как была, в платье, забралась под покрывало.

Алиас взбил подушку, погладил по волосам, я глухо застонала, прикусив губу. Да что со мной? Почему любое касание к коже обжигает?

— У меня, кажется, аллергия, — в сомнении прошептала.

— Аллергия? — ещё сильнее всполошился Тамино.

— Кожа просто горит, — сжавшись в калачик, подтянула колени к животу.

— Потерпи, дорогая, — гладили по волосам заботливые пальцы, причиняя ещё большую боль, — скоро прилетим, доктор Трона тебя осмотрит.

Я кивнула, прикрыв веки.