Чужая жизнь

Мой кошмар повторился снова. Опять меня никто не спрашивал, а брал. Просто брал, не слушая мольбы остановиться.

Только губы манаукцы были нежными, а не жестокими, как у Альфреда. Они не причиняли боли, только унижали. Я никто, и моего мнения спрашивать он не намерен. И слова признания он шептал не мне, а сестре. Попыталась оттолкнуть его от себя, но под ладонью была горячая каменная плита, обжигающая даже сквозь ткань сорочки, а никак не грудь манаукца. Трепетный поцелуй в угол рта. Едва уловимое касание кончика языка.

Тело бросило в жар, затем в холод. Я готова была зареветь.

— Не хочу! — выкрикнула, вырываясь.

А в памяти услышала насмешливый голос в ответ, который преследовал в ночных кошмарах: «Тебе понравится, просто расслабься».

Я чуть всхлипнула. Я знала, что так и будет с Альфредом. Ему нужно было моё тело, безмолвная и послушная жена. Манаукцу нужно тело, так схожее с сестрой. Я готовилась к тому, что мне придётся разделить кровать с нелюбимым, заниматься ненавистным сексом, и обрадовалась, когда свадьбе не суждено было быть.

Головой понимала, что нельзя допустить этого: я же осталась без средств к существованию. Но душа радостно ликовала, и вот… Доликовалась. Чего боялась, на то и нарвалась.

Прикоснулась пальцами к лицу манаукца, закрываясь от его губ. Зажмурилась, боясь смотреть в его красные глаза. Почему со мной постоянно это происходит?

— Прошу, перестаньте, — тихо взмолилась, когда сумела избавиться от его настойчивых губ.

 — Я не Берта. Я не ваша жена. Прошу, не надо. Я не хочу.

— Решила свести меня с ума окончательно? — еле сдерживая злость, спросил муж моей сестры.

Я видела, что он зол.

— Мало тебе побега? — чуть не кричал манаукец. — Мало? Я же когда увидел, во что превратился скайт, чуть не умер от горя! Но тело не нашли. Только это и держало меня. Держало. Я искал тебя. А найдя — потерял? Ты думаешь, что я отпущу тебя к этому? — взревел альбинос, кивая головой назад, словно за его спиной кто-то стоял.

 — Что вообще ты в нём нашла? Не верю, что влюбилась. Только не ты, дорогая. Ты не могла меня променять на это ничтожество.

— Я не променяла вас. Говорю же, я сестра Берты. Я вообще не знаю вас. Хватит повторять, что я ваша жена. Я вам никто! И вы мне никто! А Альфред, он… — я замялась, так как язык отказывался произносить слова любви. Нет, только не к нему.

— Что он? — не выдержал ревнивый муж Берты.

Я же покачала головой.