Чужая жизнь

Алиас медленно стянул их, оглаживая мои бёдра ладонями, целуя их, вызывая дрожь возбуждения. Я прикрывала глаза, пряча своё желание. Я таяла от его неспешности.

Алиас сел на меня верхом, позволяя вдоволь насмотреть на его вздыбленное достоинство. Он взял яркую зелёную горошинку винограда и начал, дразнясь, катать её по моим губам, тихо рассказывая:

— Ты не завтракала ещё. Так что буду тебя кормить, дорогая.

Я открыла рот, Алиас приподнял бровь и, ловко поймав ягодку, раздавил её. Брызги разлетелись в разные стороны.

Я зажмурилась, вздрагивая. Горячие мягкие губы стали мять мои, слизывая сок винограда. Следующая ягода брызнула мне между грудей. Я выгибалась навстречу ласкам языка. Алиас сжимал груди, медленно вылизывая сок, который скатывался на живот. Фрукты были очень сочными. Алиас балдел, с силой сжимая кисть винограда в своей руке. Сок капал мне в рот, я, прикрыв глаза, ловила его губами. После фруктов поцелуи были очень приятными, волнительными, как и тяжесть его тела. Он ладонью уже привычно обхватил меня за подбородок и двигал бёдрами. А я стонала, заводясь. Дольку персика Алиас практически вложил мне в рот, заставляя лизнуть и палец.

— Ещё, — хрипло потребовала я, сглотнув нежную мякоть фрукта, стала посасывать большой палец Тамино.

Он возбуждённо следил за моими губами, нависая, опираясь на локоть. Судорожно вздыхал, медленно отнимая палец. Так продолжалось достаточно долго. Вкус фруктов смешался со вкусом его губ, пальцев. Он сминал плоды, размазывал по моей груди, затем долго и старательно всё слизывал, а я плавилась и плакала.

Слёзы сами лились из глаз. И звала его, желая уже более проникновенных ласк. Манаукец взялся за арбуз, поднеся его к моим губам, смотрел, как я его откусываю. Сок тёк по щекам и шее. Алиас собирал розоватый нектар губами, проникал языком в мой рот.

Когда фруктов практически не осталось, Алиас, наконец, добрался до моего заветного местечка, которое готово было взорваться, только прикоснись. Тамино взял последний кусок дыни и раздавил его.

Мякоть между его пальцев стала падать на лобок. Я отвернулась, закусив губу.

Алиас расположился между моими бёдрами и томительно медленно играл языком, а я, согнув ноги, тихо постанывала, растворяясь в вожделении. Порочная ласка распаляла меня всё сильнее, и хотелось молить, чтобы он меня поскорее взял. Алиас словно услышал мои мысли.

Он накрыл меня своим телом, укрывая своим теплом, ворвался в глубины моего желания.