Смотрю, глаза у вас красные… Все работаем? – И улыбнулся.
Протянул руку, пошел к двери… на пороге оглянулся, чуть свел брови. Это был тот же не то совет, не то приказ, не то угроза: «Сиди тихо, если хочешь жить. Имей в виду, ты у меня теперь на крючке!»
Говоров оперся о стол. Его колотило – это отпускало чудовищное напряжение, в котором он находился вот уже сколько времени.
Только сейчас дошло окончательно: Полищук оставил его на свободе! И это сейчас – самое главное…
Схватил телефонную трубку, торопливо набрал номер.
После первого же звонка раздался Тасин голос: настороженный, напряженный, готовый ко всему:
– Слушаю…
– Таська! – заорал Говоров. – Я хочу сегодня твоих щей! И водки!
– Водки? – повторила она растерянно.
– Да! И от Варвары домой – домой! – нашу юную помощницу привези!
Положил трубку.
Жизнь – пусть временно – дала передышку. Говоров помнил: на фронте они умели пользоваться каждой минутой затишья.
Надо научиться делать это и здесь!
* * *Говоров стоял в прихожей и подсматривал, как его дочь и ее мама – родная мама! – варят щи.
Тася шинковала капусту.
Лиля укладывала ее на тарелку, мяла, чтобы быстрей проварилась! – и несла в кастрюлю.
– Только осторожней, не обожгись, – заботливо сказала Тася.
– А пельмени лепить умеешь? – спросила Лиля.
– Ну конечно, умею! – улыбнулась Тася.
– А пирожки?..
– И пирожки. С капустой.
– Как папа любит! – радостно воскликнула Лиля.
– Точно, как папа любит…
Говоров только собрался войти в кухню, как Лиля вдруг спросила:
– А у тебя есть дочка?
Он так и замер!
Тася уставилась на Лилю, губы задрожали… И Говоров понял, что ситуацию надо спасать.
Бросился вперед:
– Так! Ну и где же наши щи? Что вы настряпали?
Лиля старательно ворочала поварешкой в кастрюле.
– Запах!.. Вкуснотища! – восторженно протянул Говоров, но покосился на Тасю и понял, что не вмешаться в разговор не сможет:
– Люлька, а с чего ты решила, что у Таси есть дочка?
Тася вздрогнула. Она-то знала, с чего Лиля это решила! Эти слова Маргариты забыть было невозможно: «Потаскуха! И дочка твоя такой же вырастет!»
– Мама сказала, я помню, – в это время простодушно объяснила Лиля.
– Ну, мама, – замялся Говоров, – она ошиблась… да, она ошиблась! А может, ты неправильно поняла?
Тяжело было видеть, как потупилась Тася, как дрожат ее губы. Но что он мог еще сказать?!
Попытался было улизнуть из кухни, однако Тася пробормотала:
– Михаил Иванович, это очень жестоко с вашей стороны – напомнить мне, что я потеряла дочь.
