И, не глядя на него, присела перед Лилей:
– Лилюш… у меня была дочка.
– Как? – недоумевающее подняла Лиля свои круглые бровки. – Была?
– Я ее очень… очень любила… – Тася даже не замечала слез, которые ползли по щекам. – Но я ее потеряла."
"– Как это – потеряла? – жалобно спросила Лиля.
– Война была страшная, – объяснила Тася, не сводя с нее глаз. – Понимаешь?
Лиля жалобно поморгала:
– Но ты же ее найдешь?..
Тася кивнула, слабо улыбаясь:
– Ну конечно. Обязательно найду. Слышишь?
И прижала к губам Лилину ладошку.
Лиля засмущалась, вырвала руку, обняла Тасю.
Говоров закрыл глаза, так больно было смотреть на них, обнявшихся…
Что может быть проще – сказать правду?! И нет ничего сложней!
Он молча вышел из кухни.
* * *Черный раструб репродуктора, казалось, был затянут траурным крепом. И слова из него раздавались траурные и страшные, как сама смерть!
– Дорогие товарищи и друзья! Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза извещает, что пятого марта в девять часов пятьдесят минут вечера после тяжелой болезни скончался Иосиф Виссарионович Сталин…
Голос диктора разносился над страной.
Заводы прекращали работу, школы целыми классами выходили на улицу, прохожие замирали на улицах, ревели поезда и гудели машины.
Страна оторопела. Растерялась. Пришла в ужас!
– Наш вождь умер! – с криком влетела в дом Лиля. Швырнула портфель не глядя, куда попало: – Сталин умер, Тася! Сталин умер!..
В голосе ее было такое отчаяние, что Тася, стоявшая на подоконнике и вешавшая выстиранную тюль, выпустила ее облаком из рук и растерянно уставилась на дочь.
А Лиля уже ринулась на кухню:
– Варвара! Варвара! Сталин умер!
Та выронила тарелку и плюхнулась на стул:
– Ой! Батюшки! Батюшки…
Обняла Лилю и расплакалась.
Прибежала Тася, включила радио:
– Перестало биться сердце соратника и гениального продолжателя дела Ленина, мудрого вождя и учителя Коммунистической партии и советского народа, Иосифа Виссарионовича Сталина…
– Ох… ох… – мучительно стонала Варвара.
* * *Михаил Иванович лежал на диване, рядом сидел Евсей Ильич в белом докторском халате. С некоторых пор он, стараниями Говорова, был переведен из госпиталя в поликлинику для партработников. Ну и, понятно, именно ему позвонила перепуганная Варвара: мол, приступ у Михаила Ивановича, сильнейший приступ!
– Опасный криз был, – сказал Евсей Ильич. – Беречь себя надо, уважаемый!
– Беречь, – слабо усмехнулся Говоров.
