Да Лиля на него и внимания не обращала: она не отрывала глаз от помертвевшего лица Таси:
– Как мамочка из-за тебя намучилась!
Наконец мельком глянула на отца:
– Мамочка умная, красивая, добрая, а ты! Связался с этой! Да она же убогая, мерзкая лицемерка!
Терпеть этого Говоров больше не мог! Размахнулся и от всей души влепил Лиле пощечину.
Тася громко ахнула:
– Миша, не трогай дочку! – И зажала рот руками.
В своей комнате крестилась перепуганная Варвара.
Лиля, рыдая, бросилась было прочь, но повернулась к Тасе и прокричала, морщась от боли и горя:
– Бородавка! Мерзкая повариха!
Она убежала.
Тася с трудом отклеилась от стенки и ощупью, ничего не видя, начала открывать дверь в свою комнату, однако Говоров скомандовал:
– Пойдем! Скажем ей сейчас всю правду!
Тася медленно повернулась к нему:
– Правду?.. Какую правду? Правду о том, что ее мать – необразованная кухарка? Что я всех обманывала, ей врала шестнадцать лет, спала с ее отцом, хотя он был женат на другой?
Покачала головой:
– Раньше было слишком рано.
А теперь слишком поздно. Слишком поздно, Миша!
Тася вошла в свою комнату и захлопнула за собой дверь.
* * *Говоров, ничего не соображая, зашел в свой кабинет и первым делом достал из шкафа бутылку с коньяком. Есть времена, когда спастись от жизни возможно только этим!
Вот сейчас как раз настал именно такой момент…
Однако даже в такой малости ему было нынче отказано!
Открылась дверь, и вошла Лиля:
– Поговорим?
Вспыхнувшая было надежда, что она поняла ошибку и пришла просить прощения, мигом погасла.
Очень уж воинственный тон…
– Ну, проходи, – обреченно вздохнул Михаил Иванович. – Поговорим.
Лиля села на диван:
– Ты помнишь, что у меня сегодня день рождения?
– Я помню, – кивнул Говоров.
Он уже примерно представлял, что за этим последует…
– Ну что, папочка, – с вызовом спросила Лиля, – сделаешь своей любимой дочуне подарок?
– Ну что ж, я готов, – усмехнулся Михаил Иванович, вдруг понадеявшись, что дочка попросит что-нибудь такое, вполне реальное – луну с неба, скажем! – а не то невозможное, что задумала попросить.
Он видел ее насквозь!
И не ошибся…
– Выгони ее, – металлическим Маргаритиным голосом произнесла Лиля. – Это будет для меня самый лучший подарок!
Говоров постоял молча, сдерживая себя. Не дочь хотелось ему ругать всеми самыми кошмарными словами! Себя…
За то, что заварил когда-то такую кашу.
