И привез эту девчонку, которую приказал жене называть дочерью и любить, как родную дочь.
И Маргарита, оскорбленная до глубины души, бросает ему с укором:
– Я тебя так ждала!..
Как же смешна и жалка казалась она себе самой теперь! Сколько уроков с тех пор преподала ей жизнь – преподала из-за этой вот девчонки и ее родной матери. Ну не смешно ли, что именно ей сейчас приходится эту девчонку утешать и давать ей бесценный совет… подарить ей свое главное орудие, которое помогало ей все эти годы, – помогало выстоять и сохранить уважение к себе!
– Нельзя распускаться.
Несмотря ни на что!
Тот случай с горчицей и постным маслом был последним. С тех пор Маргарита Говорова никогда не распускалась до такой степени!
– Мамочка! – рыдала Лиля. – Как быть сильной? Научи меня! Кому верить?
Маргарита наклонилась к ней и поцеловала почти с любовью. О, это ощущение свершившейся мести было восхитительно!
Никогда, никогда стряпуха больше не увидит свою дочь…
– Мне верить, – твердо сказала Маргарита.
– Я ведь твоя мама!
Лиля прижалась к ней, слабо улыбаясь.
Какое счастье, что этот ужасный день наконец-то заканчивается. Какое счастье, что мама рядом!
* * *Варвара старательно строила из себя дурочку и отмалчивалась. Евсей Ильич тоже отводил глаза и порол всякую чушь. Говоров злился, как черт, пока не понял, что старые друзья не просто так морочат ему голову: они не хотят причинять ему боль.
Как будто ему могло стать еще больней!
В конце концов он все вытянул из Егорыча, который тоже был в курсе дела.
Узнал и время, и место.
Теперь он сидел в автомобиле около городского центрального загса и смотрел за суетой нарядных молодых пар, которые явились сюда, чтобы сочетаться, так сказать, браком.
Молодых пар! Вот именно!
А Шульгину под шестьдесят! А Тасе сколько – небось под сорок? Ну, с Шульгиным все понятно: седина в голову, бес в ребро, но ей-то, ей-то не стыдно глупостями заниматься? Ну вот выйдут они сейчас на эти ступени, где полно невест в белых платьицах, – два старых несчастных дурака, которые отводят глаза друг от друга.
Внезапно Говоров представил себя и Тасю – как они выходят на ступени загса.
У них бы все было по-другому!
А вот и они… это они? Говоров даже не сразу узнал Шульгина, настолько счастливым и помолодевшим тот выглядел. Да и Тася казалась какой-то другой… волосы уже не реяли привычным облаком вокруг головы, а были строго уложены… И платье новое! Это платье, конечно, ей Шульгин купил.
