– Скажи, пожалуйста… – Шульгин шагнул к ней, тяжело дыша, – ты видишь во мне только инвалида? Я тебе так противен?
Тася затрясла головой, отвернулась. Слезы подкатили к глазам.
Шульгин схватил ее руку, прижал к своей щеке:
– Я тебя жду каждую ночь. Не тороплю, Тася, но мы не можем жить как соседи. Я хоть и инвалид, но все-таки мужчина. А ты – умная, молодая, красивая женщина, моя жена. Ты моя жена, ёшкин кот!
– Дементий! – уже не скрывая слез, простонала Тася и бросилась вон из комнаты. – Я приду к тебе! Я приду!
Голос Шульгина заставил ее замереть:
– Только жалости и одолжения мне не надо.
Обернулась, беспомощно стиснув руки:
– Я стараюсь полюбить тебя, Дементий!
– Постарайся, – глухо сказал Шульгин. – Только поскорее.
* * *– Папочка, звал? – Лиля сбежала с лестницы и положила руку на плечо отца, сидевшего в кресле.
Она с удовольствием расцеловала бы его, но постеснялась Полищука, который сидел напротив.
Насторожилась – вид у обоих был угрюмый.
– Да, дочуня, – кивнул отец. – Вот дядя Мирон поговорить с тобой хочет.
Лиля улыбнулась Полищуку, однако вдруг забеспокоилась.
Она отлично знала, где работал этот приятель отца. Он ей не слишком нравился. То ли дело Шульгин! Но Шульгин больше не появляется в их доме. Эта… правильно назвала ее мамочка! – не только чуть не рассорила Лилю с отцом, но и забрала у него лучшего друга.
Ладно, пусть отец дружит с Полищуком. В конце концов, надо же человеку с кем-то дружить!
– Лилюш… – начал Полищук и откашлялся. Лиля с изумлением поняла, что ему трудно говорить…
Что ж такое?
– Ты знаешь, где я служу?
– В органах, – кивнула Лиля, – в КГБ.
Должность какая-то… большая…
– Вот-вот, – криво улыбнулся Полищук. – Только в 53-м должность у меня была меньше. А время было суровое… аресты, если помнишь.
– Да, – сказала Лиля. – Время страшное было!
Она помнила, как внезапно уехали мама с Котька, как ее увезли в деревню к Варваре, а отец остался дома, и Варвара молилась, плакала и ее учила молиться: «Проси Господа, чтобы отца еще раз увидеть, чтобы не коснулась его беда лихая!» Лиля плакала от страха, а Сережа сердился на тетку и утешал Лилю: «Не горюй, Карамелька, я никому не дам тебя обидеть, все будет хорошо!»
При мысли о Сереже тепло стало на сердце, и Лиля слегка улыбнулась.
Полищук снова заговорил:
– В МГБ – тогда КГБ так называлось – привлекали старшеклассников, активных комсомольцев в помощь – когда понятых привести, когда в обыске поучаствовать. Вот тогда к нам и попал Сергей Морозов.
