– Сережа? – недоверчиво переспросила Лиля, вскинув брови.
– Да, именно он, – продолжал Полищук. – Хочу, мол, помочь родным органам очистить страну от гнид. Доброволец, так сказать…
– Он мне ничего такого не рассказывал, – возразила Лиля.
– Дочуня, – невесело усмехнулся отец, – таким и не принято хвастаться.
Лиля смотрела то на одного, то на другого, и постепенно до нее доходил ужасный смысл слов Полищука.
– Папа, это получается, что он и к нам мог тогда прийти? Тебя арестовать? Маму?
Говоров и Полищук угрюмо молчали.
Молчание – знак согласия…
– Я не верю! – тихо, отчаянно сказала Лиля.
– Тебе документы показать? – подал плечами Полищук. – Подпись его?..
– Да! Покажите! – вскинула голову Лиля."
"– Завтра заезжай ко мне на работу, – сказал Полищук. – Хоть и не имею права, но для тебя сделаю исключение.
И взялся за бутылку, словно тяжесть известия, которое он сообщил Лиле, стала для него вдруг невыносимой.
– Беги, дочунь, беги, – пробормотал отец, пряча глаза.
Лиля, пятясь, оглядела обоих. Она надеялась, что они сейчас рассмеются и скажут: «Здорово мы тебя разыграли!» Но мужчины молчали.
Слушать их молчание, смотреть на них не было сил! Лиля со всех ног умчалась наверх – к себе.
Полищук с протяжным вздохом поднял рюмку.
– И документ такой есть? – недоверчиво спросил Михаил Иванович.
– Наивный вопрос, товарищ Говоров, – усмехнулся Полищук.
– Да…
Чокнулись и выпили.
* * *Разговор с мужем не давал Тасе покоя. «Да ведь я над ним просто издеваюсь!» – в итоге сделала для себя такой вывод она.
Ну конечно – они живут вместе больше месяца, а отношения и вправду как у соседей.
Тася вспомнила, как все эти годы в доме у Говоровых ее каждую ночь терзала ревность: а что, если Михаил сейчас в постели у Маргариты? Она не хотела знать правду – вполне достаточно было этих мучительных мыслей. И вот так же мучается Дементий. Возможно, он размышляет: о чем же думает его жена, лежа одна в постели? Представляет себя в объятиях Михаила?
Да, его тоже терзает ревность…
Ну что ж, Тася готова была признать: догадки Дементия справедливы, она действительно не могла отделаться от мыслей о любви к Михаилу.
Хотела, искренне хотела, но не могла! Однако сейчас вдруг подумала: а если ей стать истинной женой Шульгину – это поможет освободиться?
Может быть, ей, как и Дементию, отчаянно не хватает любви, ласки, ощущения живого тепла рядом? Она не знала в жизни мужчины, кроме Михаила, – что, если только на этом зиждется ее болезненная привязанность к нему?..
