На плакате был запечатлен Сталин в шинели и фуражке, позади реяло красное знамя, а наверху были напечатаны слова: «Кадры решают все!»
– Кадры решают все! – повторил Говоров. – Сталин.
Дементий смотрел с улыбкой:
– Вот именно! Лозунг большущего социального и политического смысла! Поэтому, друже, не хрен прохлаждаться: есть мнение доверить тебе промышленность! Принимай станкостроительный завод!
Говоров растерянно откинулся на спинку стула.
Из боя в бой, значит.
Ну что ж, не привыкать!
– Завод только что из эвакуации, – продолжал Шульгин с сокрушенным выражением.
– Черт знает что творится. Цеха надо восстанавливать, социалку – людям негде жить. План не дают, а меня область за горло берет. Поднимать завод надо! Вот это и есть первая и главная задача!
– Понял, понял, – кивнул Говоров, и Шульгин широко улыбнулся:
– Как же я рад, что ты вернулся!
Говоров только покашлял смущенно.
Дементий достал из стола бутылку коньяка, стаканы.
– Михас! Мы еще с тобой землю потопчем, не пропадем! – сведя крутые брови и помахивая правой рукой, словно держал трубочку, произнес Шульгин с характерным акцентом, да так похоже, что Говоров глаза вытаращил: – Сэйчас такие врэмена, что чэлавэк чэлавэка должен дэржаться вместэ! Ты жэ мой чэлавэк?
Говоров хохотал, чуть смущаясь.
Уж больно ловко Шульгин передразнил товарища Сталина! Конечно, с большим уважением, но… Да ладно, они тут вдвоем, никто этого не видел и не слышал.
– Твой, твой, Дементий, – сказал он, словно клятву принес.
Шульгин взялся наливать коньяк:
– Рассказывай! Как жена, как сын?
Говоров покачал стаканом, вздохнул.
Он все расскажет Дементию. Тот поймет. Он всегда понимал!
Расскажет… Но не сейчас. Потом когда-нибудь.
– Все хорошо, – улыбнулся Говоров. – Все хорошо.
Чокнулись, выпили.
– Так что переезжай в новый дом, – приказал Шульгин, – и начинай работать!
* * *Смотреть новый дом Говоровы отправились в тот же день, потому что назавтра Михаилу Ивановичу предстояло уже выходить на работу.
Маргарита была в ужасе: она надеялась на большую городскую квартиру, а их везут по раздолбанной дороге куда-то на окраину, в деревню, глушь!
Какая-то тетка в платке без всякого страха перегнала через дорогу стадо коз прямо под носом у черного «Опеля», который с удовольствием вел Егорыч.
«Виллис» – это, конечно, лихая машина, думалось Маргарите, но для фронта. А для мирной жизни, чтобы возить работника горкома партии, нужно что-нибудь поавантажней!
Говоров поглядывал то на хмурую жену, то в окно.
