Тася потянулась к нему, поцеловала:
– Миша, спасибо… Спасибо тебе, что ты не оставил мою дочку в детдоме! – Прижала его руку к губам: – Спасибо!
Говоров вырвал руку, схватил Тасю за плечи, заглянул в глаза:
– Так она же и моя дочь! Я ее очень люблю!
У Таси вдруг заметался взгляд, лицо сделалось испуганным, напряженным. И Говоров понял, почему!
– Ты… – с запинкой произнес он, – ты ради Лильки приехала? Ты ее забрать хочешь?
Тася отвела глаза.
Что ему сказать? Она приехала ради них обоих, ради этого мужчины, которого любила беззаветно, и ради той маленькой девочки, которую она знала всего два месяца.
После встречи с Егорычем думала только о том, как они увидятся – все трое, и только об этом мечтала, опьянялась этими мечтами, но отчуждение, вдруг мелькнувшее в глазах Михаила, – только что жарких, любящих глазах! – отрезвило, как холодная вода, выплеснутая в лицо…
Все будет непросто. Все будет очень тяжело!
– Я хочу ее увидеть, – твердо сказала Тася. – Ты не можешь мне помешать.
– Увидишь, – кивнул Говоров, поднимаясь со стула.
Они прошли мимо изнемогающей от любопытства Руфины Степановны, и Говоров впервые не попрощался с ней, уходя домой.
Оказывается, Тася привезла подарок Лиле – куклу с такими же пышными, буйными кудрями, как у нее самой, и, пока автомобиль мчался из города по проселочной дороге, еще более ухабистой, чем шесть лет назад, Говоров поглядывал то на эту куклу, то на Тасины кудри, и втихомолку радовался, что пышные пряди заслоняют от него ее похолодевшее, побледневшее, отчужденное лицо.
– Люлька считает своей мамой Риту, – объяснил он. – Мою жену. Я ее даже в метрике так и записал.
Тася молчала. Молчала, как мертвая.
– Тасенька, ну я же тебя похоронил! – взмолился Говоров. – Я же не знал! Ну почему ты не объявлялась?! Все могло быть по-другому!
– Я была уверена, что дочка погибла и нас больше ничего не связывает, – наконец промолвила Тася.
– Эх! – с болью выдохнул Говоров, отворачиваясь к окну.
Вот как, значит? Их ничто не связывает? Ничто?! А он… а у него будто половину сердца оторвало, когда он о Тасиной гибели услышал!
– Я ведь с самого начала знала, что у тебя семья, – сказала Тася.
– Да-да, – уныло вздохнул Говоров. – Семья…
* * *А его семья готовилась встречать своего главу и праздновать Лилин день рождения.
В саду, в тени резных кленовых листьев, был накрыт стол. Играл патефон. Маргарита, разодетая, как всегда, так, словно собиралась самое малое на премьеру в театр, раскладывала вилки.
