– Согласэн! – провозгласил уже изрядно напробовавшийся хванчкары Шульгин. – Слово именинницы для мэня – закон. Но с тэбя танэц!
Маргарита стиснула зубы. Шульгин с этой девчонкой носится как с писаной торбой. Своей семьи нет, вот и балует Лильку. С Костенькой-то он так никогда не возился!
Нет, ну куда это дело годится?! Первый секретарь горкома выплясывает под руку с девчонкой на лужайке! Смотреть противно, никакого уважения к своему общественному положению! Вот и Лилька обращается с ним, как с подружкой, честное слово.
Называет просто Шульгин да на «ты»…
– Ну хорошо, – обреченно вздохнула Маргарита, во что бы то ни стало желая, чтобы последнее слово осталось за ней. – Давайте танцевать!
Она неловко, увязая каблуками в траве и земле, закружилась с другом Михаила, Евсей Ильич пригласил Варвару…
Тем временем «Победа» Говорова остановилась у ограды Дома с лилиями.
Говоров помог Тасе выйти, машинально взяв у нее кудрявую куклу.
– Так, значит, мы к воротам не пойдем, – бормотал суетливо, – здесь дыра в заборе, мы незаметно…
Тася растерянно следовала за ним.
– Чтоб никто не видел! – предостерег Говоров, раздвигая поломанные штакетины. – Тася, давай!
Она послушно скользнула в щель забора. Говоров протиснулся следом.
Тася держалась за его руку, и на какой-то миг ей показалось, что они там, в прифронтовом лесу, и Михаил ведет ее в тот укромный уголок, где они находили минутку припасть друг к другу, чтобы налюбиться всласть.
В одно из тех блаженных мгновений и была зачата Лиля…
Говоров замер. Тася наткнулась на него, очнулась от воспоминаний.
Они притаились за кустом можжевельника.
– Вот она! – с нежностью шепнул Михаил Иванович.
