Многие тут в слезах и крови ползали. Я понимаю, что Шульгин твой друг, понимаю, что ты первый раз в тюрьме. Спишу на эмоции.
– Переведи его в тюремную больницу, – взмолился Говоров. – Помрет ведь!
Полищук молчал так долго, что Говоров уже и ответа ждать перестал. Понял только, что ничем этот майор помогать не станет.
Не может? Не хочет? Боится за себя?..
– Донос на него был, – внезапно сказал Полищук. – Это все, что я знаю. Кто-то свой, из горкома. Так что ты там… поосторожней.
Говоров остановился:
– Ты можешь узнать, кто?
Полищук приблизился, глянул вприщур:
– Умерь свой пыл!
Перевел дыхание:
– И подумайте о том, что я вам сказал, Михаил Иванович.
Отвернулся и пошел впереди, и больше ни слова не добавил, только взял под козырек, когда Говоров протянул ему руку.
Он не знал, что спустя полчаса после его отъезда из тюрьмы в камеру втащили доцента Сивохина… избитого до потери сознания.
Охранник дважды пнул его:
– Вот тебе бумага… а вот чернила. А это – ответ из ЦК! – добавил третий пинок и окинул взглядом заключенных: – Ну что? Может, у кого еще жалобы есть?
Никто не ответил.
Дверь закрылась. Заскрежетал ключ.
Шульгин кое-как, держась за стенку, добрел до Сивохина и помог ему подняться.
* * *«Кто? – вот о чем думал Говоров теперь непрестанно. – КТО?! Кто же из вас иуда? Этот? Или этот?»
Он спешно собрал сотрудников горкома на совещание не столько для того, чтобы послушать их отчеты и познакомиться, сколько для того, чтобы присмотреться к ним. Но угадать доносчика не мог.
А что, он ожидал, что во лбу этого гада окажется иудина печать?..
«Думай, думай! – Говоров так и впивался взглядом в лица. – Может, этот? А может, и этот… да… Или он?.. Ничего, я тебя все равно вычислю!»
Он кивал, слушая сотрудников. И прекрасно знал, что надо делать, чтобы помочь Шульгину. Твердо это решил. Однако нужна была помощь…"
"Помощь человека, которому можно довериться во всем!
На счастье, такой человек у Говорова был.
…Всю ночь Михаил Иванович писал это письмо.
– Егорыч, – сказал, выйдя рано утром к приехавшей за ним машине, – сегодня надо в тюрьму передачу отнести. Только именно отнести – пешком. Не надо, чтобы эта машина там мелькала… А потом сразу собирайся: в Москву поедешь. Вот это письмо надо Рокоссовскому передать.
С этими словами подал Егорычу тяжелый запечатанный конверт.
– Самому маршалу? – недоверчиво спросил Егорыч.
– Считай это боевым заданием, Егорыч, – сказал Говоров. – Как на фронте.
