Сейчас же он все чаще стал чувствовать себя сторожем, приставленным охранять пустой дом, в котором и украсть было нечего.
Атаман Григорий Силыч раньше всех понял, что из-за отсутствия попа не только церковь, но и село приходит в запустение. Не гоже селу жить без церкви. Но и церковь без попа — это уже вроде и не церковь, а так — опустевшее сиротское гнездо. Пустая и покинутая, стоящая на просторном выгоне, она навевала гнетущую тоску.
На сельском сходе решили послать дьякона Ивана Игнатьевича на поиски попа. Он побывал на Афоне — безрезультатно.
Отправился Иван Игнатьевич в Пантелеймоновское подворье в надежде встретиться с константинопольским патриархом. Но к патриарху его не допустили. Монах, владеющий русским, спросил у него:
— Откуда ты, такой бедовый, что сразу к патриарху?
— Мы — некрасовцы. Можа знашь, на Гейском мори наше село стоить. Нова Некрасовка.
— Что-то слыхал. Православные?
— Истинно православные, — сказал дьякон. — Потому и до патриарха.
— А мы христиане. Тоже истинны.
— И шо ты, мил человек, нам присоветуешь? Приход без попа остался.
Беда. Можа хучь какова завалященького до нас направите?
— А ты-то кто, что так о приходе печешься?
— Я — малость малая, дьяконом при церкви состоял.
— Ты вот что! Ты понапрасну ноги не бей. Тебе к православному патриарху надобно, к Тихону.
— А иде он, Тихон-от? Иде его искать?
— В Москве его Подворье, в Свято-Троицком монастыре. Только Тихон может направить к вам православного попа. А то, гляжу, мужик ты сноровистый, он и на тебя может сан священника возложить.
— В Рассее? — озадаченно спросил Иван Игнатьевич, и твердо сказал: — Не гоже нам в Рассею. Ишшо Игнат Некрасов наказ нам оставил: доньдеже царь на Руси, нам туды не ходить.
— А нет уже в России царя, — сказал монах.
— Энто како-жа: нету царя? — удивился Иван Игнатьевич. — Царь всегда есць. Один престависи, другий на томесть сядат.
— Нету, говорю тебе, больше в России царя. Скинули.
— А другий, шо? Ще не успев?
— Есть другой. Только он не царь. Лениным его кличуть.
Он не то из рабочих, не то из селян. Все ж, должно, из рабочих: те пошустрее.
С этой новостью Иван Игнатьевич вернулся к себе в Новую Некрасовку. Изложил добытые в Константинополе новости сельскому атаману Григорию Силычу.
— Как же энто, Рассея без царя? — засомневался атаман. — Сьодни нету, а доки ты туды добересси…
— Монах баить: замесць царя мужик. Лениным зовецца.
— Ленин? Чудно прозвище. Поди басурман?
— А нам хучь басурман — не беда. Токмо, шоб не царь.
