Ваши платные шарашкины конторы готовят из вас менеджеров и обещают послать на стажировку за рубеж, а вы уже губы раскатали там остаться. Конечно, вы до ужаса боитесь, что эта сладкая малина вдруг накроется. Конкурса в государственный вуз вам не выдержать, вы давно перестали учиться как следует, и знания ваши равны нулю. В армию идти вам не хочется. Заработать денег дуриком, накручивая цены при перепродаже, вам уже не удастся. Так вот, дорогой мой сын, никто не обязан решать эти проблемы для тебя и для всего твоего поколения.
Ты будешь поступать в наш ведомственный вуз, сдавать экзамены на общих основаниях, и я пальцем не пошевелю, чтобы кого-нибудь за тебя попросить. Провалишься, пойдешь в армию, на оплату обучения в коммерческом вузе я тебе и рубля не дам. Сам заработаешь – тогда пожалуйста. Еще раз повторяю: я как твой отец обязан кормить тебя, одевать и предоставлять тебе бесплатный кров до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать лет. И все.
Больше на этом свете никто, в том числе и я, тебе ничего не должен. И о твоем будущем должен заботиться ты сам, а не Анастасия Павловна, которую ты посмел упрекнуть в том, что она, видите ли, так занята своими должностными обязанностями, что не подумала о твоем счастливом и процветающем, беззаботном существовании. Я полагаю, тему мы исчерпали и можем приступать к ужину.
Максим надулся, но уйти из-за стола не посмел. Демонстрировать неприязнь в этой семье было не принято.
– Рассказывайте, Анастасия, что у вас произошло.
Настя постаралась как можно короче рассказать Заточному эпопею с Людмилой Исиченко. Иван Алексеевич выслушал ее не перебивая.
– Вам нужен совет? – спросил он, когда Настя умолкла.
– Честно признаться, нет.
– Это хорошо, потому что совета я бы вам дать в этой ситуации не смог. Поправить уже ничего нельзя, так что советовать без толку.
– Мне страшно, Иван Алексеевич. Я боюсь оставаться одна. Я ее все время вижу.
– Это пройдет. И быстрее, чем вы думаете. Сегодня вы можете остаться у нас и вообще можете у нас пожить, пока ваш муж не вернется в Москву.
– Спасибо, но я привыкла жить дома. Скажите, только объективно: моя вина очень велика?
Заточный задумался, потом скупо улыбнулся."
"– Анастасия, человек с тяжело больной психикой – это все равно что тигр, вырвавшийся из клетки. Его поведение невозможно предвидеть, и им невозможно управлять.
