Это он, а не я, не мог связать двух слов на бумаге. А все романы, подписанные Леонидом Параскевичем, написала я. Вам понятно? Так что никаких прав на гонорары вы не имеете и думать об этом забудьте. Мы взяли Ленино имя, а не мое, потому что в рекламных целях это правильнее. Женщины склонны влюбляться в кумиров, тем более что у Лени была подходящая внешность и на фотографиях, которые делались для обложек наших книг, он выглядел просто великолепно. Так что мужчина – автор любовных романов – сильно повышал уровень продаваемости книг.
Вы довольны? До этой минуты вы были скорбящей матерью, вырастившей и воспитавшей великого писателя. С этой минуты вы – никто. Ничтожная и жадная свекровь, пытающаяся отнять у овдовевшей невестки то, что принадлежит только ей, и никому больше.
– Ты врешь, – прошептала Галина Ивановна побелевшими губами. – Ты нагло врешь, пользуясь тем, что Ленечки больше нет и некому опровергнуть твое бессовестное вранье.
– Да нет, уважаемая Галина Ивановна, я не вру.
– Тогда докажи, что это правда.
– Не буду я ничего доказывать. – Светлана потянулась и зевнула. – Мне это не нужно и не интересно. Если вы хотите доказать, что я лгу, пожалуйста. Как сказал Маяковский – творите, выдумывайте, пробуйте.
– Я буду требовать, чтобы провели филологическую экспертизу, – угрожающе сказала Параскевич-старшая. – И тебя моментально выведут на чистую воду. Руку мастера невозможно подделать.
– Проводите. – Светлана равнодушно пожала плечами. – Могу вам пообещать, что вы заплатите деньги специалисту и сами же сделаетесь всеобщим посмешищем.
Все, Галина Ивановна, если у вас больше нет ко мне ничего, давайте прощаться. У меня был тяжелый день, я очень устала и хочу лечь.
Свекровь молча поднялась и с достоинством вышла из кухни. Не произнеся ни слова, она оделась, застегнула сапоги и взяла оставленную возле двери сумку.
– Мерзавка, – ровным голосом сказала она, не глядя на невестку. – Я тебе это еще припомню. Я никогда не забуду, как ты пыталась оклеветать моего сына и присвоить себе его славу.
Ты за это заплатишь.
Светлана улыбнулась ей в ответ и без малейшего раздражения закрыла за свекровью дверь. За шесть лет она хорошо натренировалась не раздражаться и не впадать в ярость в присутствии Галины Ивановны.
Она вымыла посуду, убрала продукты в холодильник, отрезала себе еще кусок кекса и сжевала его всухомятку. На лице ее блуждала странная улыбка. Было уже почти десять вечера, когда она позвонила Виктору Федоровичу.
