Могут позвонить родители или еще кто-нибудь, и сразу пойдут разговоры, что я не успела овдоветь – и уже дома не ночую.
– Да плюнь ты, ну что тебе эти разговоры? Кого ты боишься?
– Перестань. Ты прекрасно знаешь, чего я боюсь. Между прочим, ко мне сегодня приходила Галина Ивановна.
– Зачем? Что ей нужно?
– Она хочет тридцать тысяч долларов – половину того, что мне заплатили за рукописи в издательствах. Она считает, что имеет право на наследство.
– Она что, охренела? Как ей такое в голову пришло?
– Тише, тише, не кричи, пожалуйста.
Она считает себя наследницей первой очереди наравне со мной и хочет половину гонораров за все рукописи, которые будут выходить после смерти Параскевича. Судом угрожала, адвокатами пугала.
– Ничего себе! А ты что сказала?
– Пришлось сказать, что романы писала я. Конечно, в мои планы не входило открывать секрет так рано, но раз уж она взяла меня за горло… И потом, у меня все равно не было денег, так что мне и делиться было нечем. Я сегодня утром отвезла шестьдесят тысяч Виктору Федоровичу, осталось еще двадцать.
Но он готов подождать, пока я не пристрою третью рукопись. Так что пойти навстречу требованиям Галины Ивановны я бы не смогла при всем желании.
– Интересно, как она отреагировала?
– У нее чуть припадок не сделался от ненависти ко мне. Но она уверена, что я говорю неправду, и собирается это доказывать всеми возможными способами.
– Злишься?
– Да нет, чего на нее злиться. Несчастная, неумная, недобрая, немолодая женщина. Ее жалеть надо, а не злиться на нее.
– Светка, у тебя потрясающий характер. Я бы так не смог.
– Чего бы ты не смог?
– Да у меня от одного твоего рассказа все внутри кипит, руки чешутся ее придушить, чтобы на чужое не зарилась и тебя не обижала, а ты так спокойно рассказываешь, да еще и пожалеть ее готова.
– Ну что ты, милый, зачем ты так. Надо уметь прощать, надо быть снисходительным к тем, кто старше нас. Мы не можем требовать от них, чтобы они нас любили за то, что у нас все впереди, а у них уже все закончилось.
– Светка, я тебя люблю.
Я очень тебя люблю. Ты даже представить не можешь, как сильно я тебя люблю. По-моему, на свете нет человека добрее тебя.
– И я тебя люблю, милый. Ложись спать, а завтра с утра я приеду. Как с твоей новой работой? Ты ездил сегодня туда?
– Да, они дали мне пробный текст на редактирование. Если моя квалификация их устроит, они возьмут меня на полставки редактора с правом работать дома. Оклад, конечно, смешной, но все-таки…
– Конечно, это ведь ненадолго.
