Посмотреть внимательно, кто еще допрашивался по этому делу, какие мелькают факты и суждения, которые по той или иной причине не вошли в обвинительное заключение. Особое внимание нужно будет уделить заключениям экспертов, посмотреть, какие вопросы поставили им следователи и что именно было обнаружено в ходе экспертного исследования. Но это все потом, когда из архива раздобудут дело, а пока нужно побеседовать с Игорем Тихоненко. В конце концов, подавляющее большинство свидетелей были не более чем передатчиками информации: услышали, какие слова говорил Красавчиков, пересказали милиции.
А вот сам Красавчиков и Игорь Тихоненко ничьих слов не пересказывали, они своими глазами видели хорошо знакомого человека. Но Бориса Красавчикова теперь уже не спросишь.
Тихоненко оказался жутко подозрительным мужиком, никого не впускающим в квартиру без долгих предварительных переговоров. Визит Стасова в его головенке не укладывался, потому что суд давно состоялся, Досюков сидел в колонии, и какие такие дополнительные беседы нужно по этому поводу вести – совершенно непонятно.
В конце концов Владислав разозлился, поднялся этажом выше и попросил Наталью подойти вместе с ним к квартире Тихоненко.
– Игорь, – громко сказала она, – это я, Наташа, из двести семнадцатой квартиры.
Только после этого недоверчивый Тихоненко соизволил открыть дверь, но огромный, мышиного цвета дог стоял рядом с хозяином и весьма недружелюбно поглядывал на Стасова. Наталью он, по-видимому, знал.
– Игорь, пожалуйста, ответь на вопросы Владислава Николаевича, – попросила она соседа.
– Какие еще вопросы? – недовольно буркнул Тихоненко, который оказался невысоким и довольно хлипким на вид мужичком лет тридцати двух – тридцати трех. – Чего опять старое ворошить?
– Я наняла частного детектива, – стала объяснять Наталья, – и хочу доказать, что Женя никакого убийства не совершал. Я уверена, что произошло недоразумение, трагическая ошибка, а в результате за решеткой оказался невинный человек.
Пожалуйста, Игорь, поговори с Владиславом Николаевичем. Это нужно в первую очередь для тебя самого.
– Почему? – вздернул кустистые брови Тихоненко. – Мне-то на кой хрен это все нужно?
– Потому что, когда Женя выйдет на свободу, он очень удивится, узнав, что ты не захотел разговаривать с человеком, который делает все, чтобы его реабилитировать и доказать его невиновность.
Фраза была совершенно бесстыдная в своей прозрачности, как дорогое женское белье.
