Это нормально, тем более что Досюков был хорошо знаком с потерпевшим и знал его привычки, в частности, когда примерно он уходит из ночных ресторанов. Вероятно, Красавчиков имел обыкновение уходить в промежутке от половины третьего до трех, и, кстати, именно этим может объясняться тот факт, что разгневанный и кипящий ревностью Евгений не сразу побежал разбираться с обидчиком, а терпеливо ждал до 2 часов ночи. Так вот, если допустить, что Игорь Тихоненко по каким-то неведомым пока соображениям говорит неправду и Евгения Досюкова он в ту ночь на улице не видел, то как он мог так точно «попасть» со временем? Да назови он время чуть более позднее, например, не 2.
00, а 2.30, и возникло бы сомнение, как это убийце Досюкову удалось так точно подгадать время своего прибытия к ресторану с моментом, когда оттуда выходил Красавчиков. А скажи Тихоненко, что это было в 2.45, – и все обвинение рушится, как карточный домик. Потому что Досюков за три минуты никак не мог бы доехать до «Лады». Ну ни при каких условиях.
Но нет, Игорь Тихоненко упорно называл одно и то же время – от без пяти два до двух, – и никакие уловки многоопытного Стасова не заставили его поколебаться. Тихоненко не врал.
Глава 12
Днем в ресторане было многолюдно, но не шумно. Публика здесь к обеду собиралась все больше деловая, и разговоры за ресторанными блюдами велись днем тоже в основном деловые."
"Для разговора со Светланой Нугзар Бокучава выбрал столик в сторонке, где было и потише, и поуютнее, и поинтимнее. Если все пойдет так, как он задумал, то пора начинать атаку на молодую вдову, пора делать первые шаги к тому, чтобы прибрать ее к рукам вместе с неизданными рукописями ее талантливого мужа и всеми авторскими правами.
Нугзар был уверен в том, что все рассчитал правильно, только легкое беспокойство слегка покусывало его: встретиться предложила Светлана, а это означает, что что-то случилось. Ох, не сорвалось бы!
Светлану он увидел издали, как только она вошла в зал. Маленькая, худенькая, некрасивая, но невероятно элегантная, притягивающая к себе взгляды мужчин и буквально источающая волны сексуальной загадочности.
Нугзар вынужден был признать, что Светлана Параскевич относится как раз к тому типу женщин, которые могут себе позволить быть сколь угодно некрасивыми, потому что их внешности все равно никто не видит. Таких женщин вообще не видят и не рассматривают, их чувствуют, ощущают, ими проникаются и очаровываются, ими болеют, причем порой долго и неизлечимо.
