Может быть, пора ее тренировать, приучать к стрессам-то, а? Я не спорю, работник она толковый, даже очень толковый, а я на похвалы скуп, сам знаешь. Но если ее ругать никто не будет, то, не ровен час, зазнается, возомнит о себе, тогда уж ей грош цена будет в базарный день при всей ее толковости.
– Каменская, товарищ генерал, сама себя воспитывает, ей в этом деле помощники не нужны, – сухо ответил Гордеев. – И ругает она всегда сама себя первая, не дожидаясь, пока это сделает кто-то другой. Я могу идти?
– Иди, защитник, – усмехнулся генерал.
"
"Настроение у полковника Гордеева испортилось, но он знал, что это ненадолго. Напряженный ритм работы просто не даст ему возможности пережевывать негодование, мысленно возвращаясь к педагогическим советам генерала. Так и случилось. Поэтому, когда примерно через час явились родственники Людмилы Исиченко, Виктор Алексеевич снова был бодр, добродушен и сосредоточен.
Родственниками странной женщины, покончившей с собой в кабинете Анастасии Каменской, оказались супруги Неласовы, внешне производившие впечатление вполне интеллигентной пары.
Но Виктор Алексеевич понимал, что это скорее всего просто видимость, потому что интеллигентному человеку делать в его кабинете по такому необычному поводу было нечего. Ну в самом деле, зачем они пришли? Гордеев догадывался зачем, и причина эта не имела ничего общего с интеллигентностью.
– Слушаю вас, – произнес полковник нарочито приветливо.
– Нет, это мы вас слушаем, – кинулся в атаку Неласов, крупный мужчина лет сорока с наметившимся вторым подбородком, который он пытался скрыть бородой.
Борода была еще короткой, видно, начал отпускать ее он совсем недавно. – Мы хотим выслушать ваши объяснения.
– По поводу чего? – невинно осведомился Гордеев.
– По поводу безнравственного поведения вашей сотрудницы. Она оказывала давление на несчастную Людмилу, заставляла ее признаться в преступлении, которого та не совершала. Итог, как вам известно, весьма печальный. Людочка не вынесла давления, написала признание под диктовку вашей сотрудницы и наложила на себя руки.
У нее не было сил сопротивляться вашему профессиональному нажиму, но и жить с клеймом убийцы она не захотела.
– Допустим, – кивнул Гордеев. – Вы хотите, чтобы вам были принесены извинения?
– Извинения? – взвизгнула Неласова. – Вы думаете, что отделаетесь ничего не значащими словами? Мы требуем удовлетворения.
– В каком виде?
– В виде компенсации за моральный ущерб.
