Я вырвался из-под гнета матери, которая тянула из меня жилы, заставляя быть таким, каким ей хотелось меня видеть. А я не такой, и ты это прекрасно знаешь. Думаешь, это легко – постоянно испытывать злобу и раздражение, общаясь с ней, и не сметь произнести ни звука? Видеть, как она тебя терзает, и молчать? Зато теперь я свободен, Светка. Я по-настоящему свободен. А мировая слава мне не нужна. Я свое получил, а остальное пусть будет у тебя.
Она поддавалась магическому очарованию его слов, как поддавалась всегда.
Она всегда верила ему, он, Леонид, был для нее самым лучшим, самым талантливым, самым любимым. Единственным. Она готова была прощать ему все.
Но в то же время она чувствовала, что эта ее готовность к всепрощению дала трещину. Одно дело – все прощать мягкому, слабому, добросердечному и такому одаренному писателю, и совсем другое – прощать человеку, из которого при каждом движении выплескиваются наружу злоба, мстительность, жестокость.
Все это было раньше под гнетом, тут он прав, под гнетом материнского авторитета, требующего, чтобы сын был самым-самым-самым. А теперь, когда Галина Ивановна больше не властна над ним, все это стало вылезать, как тесто на дрожжах. Никогда больше Галина Ивановна не потребует у него отчета в поступках, не будет поучать, критиковать, заставлять быть милым, приветливым, добрым и заботливым. Понимает ли он, каким сильным и суровым контролером была для него мать? Наверное, понимает, иначе не стал бы рваться к свободе, чтобы уйти от этого навязшего в зубах контроля.
Но понимает ли Леонид, что свобода не может и не должна быть безграничной, что она не означает вседозволенности и свободы мстить всем и каждому?
Ответ на этот вопрос у Светланы, похоже, был. Но ей очень не хотелось его слышать. И она не слышала. Пока.
* * *Ирине нравилось ходить в супермаркеты.
Еще девчонкой, видя в западных фильмах, как женщины прохаживаются с продуктовыми колясочками вдоль огромных прилавков, уставленных разнообразными продуктами в ярких упаковках, она мечтала о том, чтобы точно так же ходить по магазинам и закупать продукты для своей семьи. Именно для семьи, а не для себя одной. И вот детская мечта начала сбываться."
"Она подошла к стойке с соками и стала выбирать томатный сок.
