Живи – не хочу. Мы там больше всего любим чалиться.
– А сегодня что ж? Закрыли твою Каланчевку, что ли?
– Так крыс морют, ты че, не знаешь? Крыс там развелось видимо-невидимо, мы-то с дурна ума решили, что нам ихняя морилка нипочем, она ж на крыс рассчитана, а не на людей, переночевали там вчера, а с утра кто блюет, кого несет, а кто вообще не соображает. Траванулись мы морилкой этой. Вот мы и решили на несколько дней рассыпаться, переждать, пока отрава выветрится. И пошли искать себе место кто куда.
– А ты почему сюда пришел? Место знакомое?
– Да ну! – Бомж сделал непонятное движение головой, будто отгонял муху от своего лица. – Они быстрей меня все места позанимали. Думаешь, так просто найти, где поспать? Хрена! Москву всю поделили и переделили, за прописку теперь никого не тягают, бояться перестали, установили свои правила. Слышь, командир, демократическая власть статью прописочную отменила, так наши горлопаны свою, бомжовую прописку установили. В чужой подвал не сунься, на чужой чердак не ступи, на чужой лестнице не моги.
Плати за прописку, получай разрешение урядника, тогда – пожалуйста. За бесплатно можно только там, где не топят, или в таких местах, как здесь, в нехороших то есть. На улице-то сегодня больше двадцати градусов, я попробовал в холодном подвале устроиться, нет, чувствую, не пройдет этот номер у меня. Ну и поперся сюда. Знал, что дурное место, но ведь тепло…
– Слушай, отец, а почему все-таки место это нехорошее? Труп мы только сегодня нашли, а раньше? Тоже что-то бывало?"
"– А то! – Бомж с гордостью посмотрел на Короткова, мол, такой большой дядя, а таких элементарных вещей не знаешь.
– Этот дом как построили в тридцатых годах, так за ним слава и потянулась. Если какое животное, собака там или кошка, в этот подвал забежит – все! Живой ее уже никто не увидит. Воет там кто-то по ночам, не то призрак какой, не то покойник оживший. Жуткое место.
Короткову стало скучно, он понял, что бомж «гонит» обыкновенную фольклорную байку, которые во множестве создаются и передаются из уст в уста в среде бездомных бродяг.
Он протянул ему десятитысячную бумажку, и бомж резво потрусил в сторону круглосуточно работающих палаток со спиртным. Юра терпеливо ждал, когда эксперт-криминалист и судебный медик закончат работу и останки увезут. Только после этого сам Коротков начнет осматривать этот подвал в надежде найти какую-нибудь улику.
