Стасова на месте не было, но девушка из соседнего кабинета, порхая по коридору мимо Насти, прощебетала на ходу, что Владислав Николаевич где-то здесь, скорее всего у шефа. Настя устроилась в когда-то мягком, а ныне продавленном чуть ли не до пола кресле и достала предусмотрительно припасенную газету с кроссвордом. Вписывая буквы в мелкие клеточки, она продолжала думать о странной реакции Владимира Петровича Пригарина на ее визит. Нигде никакого криминала, а он сначала испугался, а потом, только за ней закрылась дверь, кинулся звонить какому-то Виктору.
Не зря Владу не понравилось это совпадение с самого начала, ох, не зря! Все-таки чутье у него развитое, тренированное.
– О чем задумалась? – послышался голос Стасова над самым ее ухом.
– О том, что твой начальник, который дал тебе уйти на пенсию, полный дурак, – ответила она, убирая кроссворд в сумку и вставая с низкого кресла.
– Почему это? Нормальный мужик, дал мне уйти спокойно, без выговоров и без нервотрепки.
– Был бы нормальный – ни за что бы тебя не отпустил.
В ногах должен был валяться, слезы лить, уговаривать остаться. А он? Взял и отпустил тебя без звука, как будто такие, как ты, пачками на улице валяются и по первому его свистку прибегут к нему работать.
– Ты чего, Настасья? – оторопел Владислав. – Мороженого переела? Или кофе был некачественный? Ты чего такая заведенная?
– Да потому, что меня всегда злость берет, когда самые лучшие от нас уходят, а наши начальнички смотрят вам вслед с отеческим укором, вместо того чтобы взять ноги в руки и делать для вас хоть что-нибудь – квартиры вам выбивать, премии, льготы.
Обидно мне, понимаешь?
– Ну-ка пойдем.
Он крепко взял Настю за плечо и завел к себе в кабинет.
– Раздевайся, садись и рассказывай, с чего это тебя посреди полного здоровья обиды начали грызть.
– Я была сегодня у Пригарина, – сообщила она, сняв куртку и устроившись в удобном, на сей раз не продавленном кресле в углу. – И могу тебя поздравить с тем, что твое сыщицкое чутье не утратило остроты.
– Серьезно? Наш моложавый дедок чем-то тебе не угодил?
– Еще как не угодил. Он страшно перепугался моих расспросов о родах Галины Ивановны Параскевич, а как только я вышла за дверь, кинулся названивать какому-то Виктору. И эдак, знаешь ли, с претензией, мол, что это значит, да почему, да отчего именно сейчас.
– Настасья, ты еще не устала морочить мне голову?
– Ты о чем? – не поняла она.
– О твоем визите к Пригарину.
