Оказалось, у Виктора Федоровича мать как раз у меня пенсионные документы оформляла и рассказала ему, что в собесе есть такая молодая и толковая, это я, стало быть, и вежливая, и спокойная, и все бумажки у нее в порядке, и не теряется ничего. Вы же понимаете, городок у нас маленький, слухи быстро расходятся, ну и про мое увольнение Виктор Федорович прослышал.
– Виктор Федорович – это главный врач? – уточнила Настя.
– Ну да, Лощинин Виктор Федорович. Он много лет нашим роддомом командовал, года, наверное, с шестьдесят третьего.
Пришла, значит, я к нему, и он мне говорит, что ценит мои деловые качества и очень просит взять на себя их архив, потому что он находится в очень запущенном состоянии, а документы этого не любят. И сразу мне сказал: зарплата у нас маленькая, но я знаю, что вы своим рукоделием весь Чехов одеваете, так что для этого у вас все условия будут, я препятствовать не стану. Конечно, мы оба понимали, что это незаконно, в те-то времена нужно было все через фининспекцию оформлять, в общем, сами понимаете… Так и договорились.
– А доктора Пригарина вы помните?
– Ну а как же! Его все помнят у нас. Замечательный врач, душой за дело болел, со своим временем не считался. Виктор Федорович очень его ценил.
– Они дружили?
– Да как сказать… Наверное, дружили. Но так, на работе только. Чтоб семьями друг к другу в гости ходить – такого, кажется, не замечалось. А почему вы про Владимира Петровича спросили?
– Просто любопытно стало, я так много о нем слышала от вашего нового главврача.
Екатерина Егоровна продолжала поддерживать разговор, ловко перебирая папки и журналы, расставленные в одной ей понятном порядке на полках.
– Вот, – сказала она, протягивая Насте три журнала. – Это то, что вы просили. С собой будете забирать?"
"Предложение было соблазнительным, но Настя вовремя остановилась. Она слишком хорошо знала, что порой случается с документами, изъятыми с нарушением правил. По правилам нужно было бы оформить выемку, но для этого следовало как минимум иметь при себе постановление следователя и приглашать понятых.
Постановления у нее не было. А если из всего этого что-то получится и дело дойдет до адвоката, то из любого процессуального нарушения может вырасти огромный неповоротливый слон, вскочив на спину которого обвиняемый спокойненько переместится в категорию свидетелей. Придется переснимать, а если в записях обнаружится что-то интересное, вернуться сюда и забрать журналы с соблюдением всех процессуальных требований.
