– Нет, – покачала она головой, – забирать не буду. Пересниму отдельные страницы. Я постараюсь не задерживать вас надолго. А журналы пусть пока у вас останутся, здесь они, как я понимаю, в надежных руках.
Екатерина Егоровна польщенно улыбнулась.
– Так, может, я пока чайку сделаю? Хотите?
– С удовольствием выпью.
Архивариус вышла в соседнюю комнатку, где у нее стояла плитка и хранились чайные принадлежности, а Настя открыла первый журнал и принялась за работу.
* * *Войдя в квартиру, Настя сразу поняла, что Алексей чем-то встревожен.
– Асенька, у вас там что-то случилось, – сказал он, даже не дав ей раздеться. – Тебя искал сначала Коротков, потом Гордеев. Просили сразу же позвонить, как только появишься.
Настя тут же разыскала Короткова.
– Гора трупов растет, – мрачно усмехнулся он. – Сегодня по сводке прошла мадам Досюкова. Если я мыслю примерно так же, как все, то сейчас уже вскрывают ее квартиру. Там обнаружат копию ее договора со Стасовым и начнут его дергать за нервные окончания.
– Вот черт! – в сердцах бросила она. – Может, это другая Досюкова?
– Та самая, Наталья Михайловна, проживает на улице Веснина. Где сейчас Стасов, не знаешь? Дома его нет.
– У него же сотовый телефон, – удивилась Настя. – Должен ответить.
– Не отвечает.
– Утром должна была приехать из Питера его жена. Может, они куда-то отправились, и он специально телефон не взял, чтобы его не нашли?
– Ага, или, наоборот, никуда не отправились, поскольку он вчера во всеуслышание заявил, что не видел Татьяну два месяца.
Молодожен хренов. Надо бы его предупредить.
– А что с Досюковой-то?
– Лежит с удавкой на шее и не дышит. Нашли на лестнице жильцы дома. Никто ее не знает, во всяком случае, никто не признается, так что непонятно, к кому она в этом доме приходила и что вообще там делала. Поэтому и нужно срочно искать Стасова, он же с ней общался регулярно, так что вполне может знать, кто у нее в том районе живет. Ты позвони Колобку, он уже из-под себя выпрыгивает, ты ему зачем-то очень нужна.
Подозреваю, он хочет тебя спросить, что делать с Досюковой.
– Ладно, позвоню. Только толку от меня…
Она положила трубку и задумалась. Почему все начинает раскручиваться одновременно? Вот всегда так: дело стоит на месте, тянется, как прошлогодняя жвачка у беззубого жирафа, а потом вдруг начинается молниеносная раскрутка, когда не хватает ни времени, ни рук, ни мозгов, чтобы все осмыслить, все сделать и все успеть и при этом ничего не проморгать.
