Чужая роза

Широкая спина мерно покачивалась в такт движению, мощные руки крепко держали вожжи. Я выждала еще немного, а потом извернулась, незаметно подцепила ногой узелок и подтащила его к себе. Теперь бы достать стилет…

Но как это сделать, если руки связаны? Думай, Леся. Думай.

Я осторожно наклонилась к скамье, делая вид, что собираюсь прилечь. Руки затекли и ныли от боли, пальцев я почти не чувствовала, но попытаться стоило. Я зубами подцепила узел и попробовала его развязать. Проклятье! Слишком туго…

– Чего ты там елозишь? – раздался недовольный голос.

– Хочу лечь. Спина болит. Может, развяжете руки?

– Ничего, потерпишь, – буркнул храмовник.

– А когда будет остановка? Мне нужно… отойти.

– Через полчаса приедем на постоялый двор, – неохотно ответил мужчина и прикрикнул на лошадь: – Но! Шевелись давай!

Повозку тряхнуло, колеса заскрипели, деревья по обеим сторонам дороги замелькали быстрее, и скамья подо мной превратилась в аттракцион – чтобы усидеть на ней, приходилось упираться ногами в высокий борт и удерживать равновесие.

Спустя несколько минут пути дорога стала ровнее.

Я снова попыталась развязать узел, и у меня почти получилось, но очередная кочка заставила колымагу подпрыгнуть, и моя котомка отлетела к противоположной стенке.

Святая Лючия! Да что ж такое-то?!

На глаза, помимо воли, навернулись слезы. Столько усилий, и все впустую!

Повозку трясло, меня подкидывало на скамье, веревка больно впивалась в запястья, а храмовник все подгонял и подгонял лошадь, и конца этой поездке не предвиделось.

* * *Деревушка появилась вместе с первыми лучами рассвета. Невысокие каменные дома сгрудились между двух холмов, вокруг, насколько хватало глаз, тянулись виноградники, а с виднеющейся вдали колокольни доносился слегка надтреснутый звон.

Повозку трясло на кочках. Я повела плечами, разминая уставшую спину, и поморщилась. В воздухе стоял едва уловимый дурманящий аромат. Маки. Непривычно крупные, яркие, зловещие, они росли вдоль дороги, густыми рядами покрывая обочины, и при одном взгляде на них хотелось прикорнуть на дне повозки и отключиться.

"Голова стала тяжелой. Тревога притупилась. Душу охватило равнодушие. «Зачем сопротивляться? Зачем бороться за жизнь? – зазвучал внутри вкрадчивый голос. – Забудь обо всем. Закрой глаза и усни…»

И я уже готова была согласиться, но в этот момент повозка подпрыгнула на очередном ухабе и остановилась, заставив меня очнуться и оглядеться по сторонам.