Чужая роза

Странное дело. Только рядом с ней он мог дышать, и только рядом с ней отступала тягучая тоска, засевшая в душе. Беттина. Маленькое отражение Алессии. Несмотря на то, что по крови девочка была ей чужой, Абьери с удивлением замечал, как она похожа на свою приемную мать. Взгляд не по-детски серьезных глаз, улыбка, черты лица, теплый желтый огонь, горящий в черных, как маслины, глазах.

– Где же твоя мама, Беттина? – тихо прошептал он, склоняясь над спящей девочкой.

Тут, в сонной тишине детской, он чувствовал себя гораздо спокойнее, чем в собственных покоях.

Дни были заняты поисками Алессии, а ночи он проводил здесь. Не допускал в комнату ни Арелли, ни Альду, сам укачивая ребенка – поначалу неумело, неловко, – но Беттина удивительно спокойно засыпала в его руках, а он, слыша биение маленького сердца у своего собственного, чувствовал, как притупляется боль потери, и ощущал заполняющее душу незнакомое тепло.

Можно ли так быстро привязаться к чужому ребенку? Он не знал. Как не знал и названия того чувства, что возникало в душе при взгляде на крошечные розовые пальчики, на смешные тоненькие бровки, на сладко причмокивающие во сне губки.

Беттина была тесно связана с Алессией, она пахла ее запахом, как детеныши оленихи пахнут запахом матери, и эта связь заставляла его верить, что Алессия обязательно найдется. Он ее отыщет, даже несмотря на то, что поиски то и дело заходят в тупик.

Тупик… Почему Алессия забрала из аргестерия кольцо, но оставила там кошель с деньгами интригана Марко? Разумнее было бы взять и то и другое.

Что двигало его женщиной? Какие мысли прятались в ее голове? На что она рассчитывала? И куда могла исчезнуть?

– Ньор герцог, простите, там ньор Форнезе пришел, говорит, это срочно, – послышался от двери тихий голос Альды.

Абьери поднял голову и увидел нечеткий силуэт майрессы. Вот уж не думал, что несгибаемая Альда может о ком-то переживать, но жизнь и тут сумела удивить. Впрочем, что здесь странного? У Алессии настоящий талант пробуждать в людях эмоции.

Даже в самых холодных и невозмутимых, как он сам, Альда или тот же Марко.

Абьери спустился вниз и увидел расхаживающего по атриуму Форнезе. Друг выглядел уставшим. За ткань плаща цеплялся нетопырь, казавшийся взъерошенным и одновременно решительным.

Алессандро отмечал все это краем сознания, просто как мелочи, не стоящие внимания и все же остающиеся в памяти.

– Что за срочность? – спросил он друга.