Чужая роза

– Леся…

Привычное имя отозвалось в сердце острой иглой.

– Знаешь? – спросила я.

– Да. Но это ничего не меняет. – Синие глаза потемнели, в них отразилось пламя свечи, горящей у кровати, тьма колыхнулась, закрывая большую часть лица. – Ты – моя, в этом ли мире или в любом другом, сколько бы их ни было. – В голосе Сандро прозвучала властная убежденность.

Сердце гулко забилось в груди. И так захотелось поверить, принять эту убежденность, согласиться. Сколько можно бояться? Сколько можно жить прошлым?

А герцог уже донес меня до постели, опрокинул на спину, дернул шнуровку платья – не давая подумать, не позволяя возразить, не оставляя времени на сомнения.

– Моя, – шептал, спускаясь поцелуями к груди, прихватывая зубами один из сосков и тут же заглаживая языком место укуса. – Не отпущу.

Звуки падали раскаленными каплями, подхватывались горячей волной, проходящей по телу, устремлялись к сердцу и расцветали там ярким огненным цветком.

– Сандро, – бессвязно стонала в ответ, подчиняясь умелым рукам. – Сандро, – срывала голос, перекрикивая шум крови.

– Я люблю тебя, моя роза, – уводя меня все выше, к черному небу Навере и сверкающим на его бархате звездам, шептал Абьери, и эти слова застывали в тишине комнаты.

Дальше остались только дыхание, ритм, все нарастающий темп и хриплые стоны – мои, его. Наши. Оставались тела. И души. И яркое пламя, раз за разом сплавляющее нас воедино.

– Леся.

Привычное с детства имя звучит с легким акцентом и кажется незнакомым, мягким, чувственным. Абьери произносит его иначе, чем мои соотечественники, и оттого оно становится особенным.

– Моя Алессия, – лаской прокатывается по коже, и я тону в звуках низкого голоса, отдающихся внутри дрожью наслаждения.

Она все усиливается, ширится, расходится по телу горячей волной, чтобы наконец обрушиться мощным цунами и затопить целиком.

Уже позже, лежа на груди Сандро, я гладила мягкие курчавые волоски, щекочущие мою щеку, и думала о том, что делать. Мне осталось всего три дня. Смогу ли я уйти? Смогу ли забыть все это – страсть, нежность, пьянящее чувство единения…

Сердце сжалось.

За недолгое время он успел стать для меня родным. Не знаю, как это случилось. Что-то похожее произошло и у нас с Джованной. Я просто поняла, что она – моя семья. Вот так и с Абьери. Он – мой. Как Джо, как Беттина. Как когда-то были моими отец с мамой.