Чужая роза (СИ)

И только миновав границу, храмовник немного расслабился и свернул на большой тракт, ведущий в обход столицы. После полудня мы объехали Калон и свернули к Бровелю. Правда, с тех пор прошло уже несколько часов, и солнце успело скатиться за склоны Харды, оставив лишь небольшую алую полосу у самой земли.

— Приехали, — буркнул Гвидо, останавливая повозку у подножия горы.

— Собираешься идти туда в ночь?

— Тебя забыл спросить, — угрюмо ответил храмовник, а я потерла развязанные им руки и попыталась его образумить.

— Через полчаса полностью стемнеет, мы не успеем добраться до разлома.

— Будешь меня учить? Бери поклажу и шагай вперед, — кинув мне узел с вещами и привязанную к нему баклагу с водой, буркнул Гвидо, а сам развернул повозку, слез и хлестнул лошадь, заставляя ее тащить колымагу в сторону города.

— Ты не собираешься возвращаться?

Я удивленно смотрела вслед переваливающейся на камнях повозке.

— Чего встала? Пошли. У нас мало времени, — не ответил на мой вопрос Гвидо. Он взвалил на плечо мешок, приладил его поудобнее и, подтолкнув меня к незаметной тропе, пошел следом.

Камни осыпались под ногами. Налетевший холодный ветер трепал косынку, норовя стянуть ее с волос, черное зево разлома виднелось далеко вверху, а память подкидывала обрывочные картинки двухлетней давности. Не знаю, как я тогда не свернула шею, спускаясь по склону в полной темноте. Сейчас, глядя на вздымающиеся по сторонам острые пласты скользкой скальной породы, я удивлялась собственному везению. Не иначе, какая-то добрая сила сохранила мне жизнь в ту страшную ночь.

— Что ты плетешься, как неживая? Шевелись давай, — раздался недовольный окрик.

Я невольно прибавила шаг, хотя затекшие от долгого сидения в неудобной позе ноги с трудом преодолевали крутой подъем.

Алая полоса на небе стала серой, а разлом оставался по-прежнему далеко.

— Надо делать привал, — проводив глазами исчезающие за горизонтом последние лучи заката, обернулась к храмовнику.

Тот остановился и недовольно засопел.

— Гвидо, давай дождемся рассвета. Можно укрыться вон в тех скалах, а утром продолжить восхождение.

Храмовник скинул с плеча мешок и утер вспотевший лоб. На его лице проступила борьба.

— Ладно. Переждем, — с неохотой согласился он и двинулся к неглубокой выемке в скале. — Но не забывай, я за тобой слежу.

— Думаешь, я убегу?

— Ведьмам нельзя верить, — недовольно буркнул храмовник.