Чужая роза (СИ)

Маги легко распознавали ложь — кто-то с помощью артефактов, встроенных в перстни, а кто-то обладал врожденной способностью чувствовать обман собеседника. Так что лучше было не рисковать.

— Ты дотрагивалась до камня?

В голосе герцога послышалось напряжение.

— Я протерла его от пыли.

Святая Лючия, только бы Абьери поверил.

Герцог бросил на меня пристальный взгляд и снова надолго замолчал. А я смотрела на разделенное маской лицо и не могла отделаться от пьянящего желания, все еще бурлящего в крови. Что это? Наваждение? Тоска по чьей-то близости? Усталость от одиночества? Я не знала.

— Я могу идти?

Мне нужно было уйти. Необходимо. Слишком странно я реагировала на этого мужчину. Слишком остро и неправильно. С самой первой встречи, с самого первого взгляда на заманчиво переливающуюся тьму. И это пугало. Откуда взялось непонятное притяжение? С чего вдруг возник почти ненормальный интерес? Не хватало еще влюбиться и снова оказаться с разбитым сердцем.

«От мужчин одно зло, — вспомнились горестные слова Джованны.

— Никому из них нельзя верить».

Перед глазами мелькнуло залитое слезами бледное лицо, печальные черные глаза, раздавшаяся в талии фигура и отекшие пальцы.

«Слышишь, Алессия? Никому!»

Что ж, Джованна была права. Нас обеих предали. Меня — муж, ее — жених. Мы обе пострадали от своей доверчивости, вот только я осталась жива, а Джованна заплатила за ошибку слишком высокую цену.

— Кто ты такая? — вырвал из воспоминаний резкий вопрос.

Герцог взял меня за руку и точно так же, как до этого Форнезе, провел пальцами по линии жизни.

Это прикосновение не было лаской, но ощущалось, как ласка. А в глазах напротив вновь загоралось яркое пламя. Огонь все ближе, все неотвратимее, как и горячая темнота призрачной маски. Она больше не холодная. Нет. Раскаленная, живая, касается моей кожи, прижимается к ней, и я тону, тону, тону…

— Кто ты такая, Алессия? — искушающий шепот скользит по губам, и мне с трудом удается прийти в себя.

Это какая-то магия. Меня околдовали, не иначе!

— Скажи, Алессия, — не отстает Абьери, и я не выдерживаю.

Вырвав руку, вскидываю голову и твердо смотрю в яркую синь.

— Я просто женщина, ньор герцог. Обычная женщина.

— Женщина, — задумчиво повторил Абьери и едва заметно усмехнулся. — В этом-то и беда, — тихо, словно про себя, повторил он и уже другим тоном добавил: — Что ж, иди. Скажи Ноэлье, чтобы не суетилась, ужинать я не буду.

Он отвернулся к окну, а я кивнула и поторопилась уйти. На душе царил сумбур, и я боялась самой себя.