Чужая роза (СИ)

Ни разу за свою жизнь не испытывала таких противоречивых чувств. Умом я понимала, что Абьери опасен. Но сердце почему-то ему верило и подталкивало рассказать правду. Безумие какое-то…

Глава 6

На следующий день мы вернулись в Навере. Герцог был мрачен и выглядел таким недовольным, что даже Ноэлья не рискнула приставать к нему с завтраком, а Винченцо казался грустным и то и дело крестился, беззвучно шепча молитву. Он и меня перекрестил, когда я садилась в повозку, и посмотрел так, словно хотел что-то сказать, но только покачал головой и плотнее сжал тонкие губы.

— Ты подумай о том, что я сказала, — напутствовала меня Ноэлья, и тоже осенила крестом. А потом сунула в руки узелок с пирогом и нарочито нахмурилась, когда я попыталась ее поблагодарить. — Хорошая ты девушка, Алессия. Трудолюбивая. Пусть сохранит тебя святая Лючия от всякого зла.

В черных глазах мелькнули слезы, но старушка отвернулась, незаметно утерла их и уже другим тоном добавила: — Ты уж проследи там за ньором Алессандро.

Знаю я Альду, ей ведь и дела никакого, поел хозяин или голодным ходит. Сердца у нее нет, ледышка холодная. Что ньор Алессандро скажет, то и выполняет, нет, чтобы самой рассудить. А ведь хозяин иной раз и по несколько дней не ест, когда…

Она не договорила, опасливо прикрыв рот ладонью.

— Вы о чем, ньора Ноэлья?

Я подалась вперед, надеясь узнать продолжение.

— Говорю, присматривай за хозяином, — «не услышала» меня майресса. — Девушка ты хорошая, и сердце у тебя доброе, а доброта всякому человеку нужна, будь он простолюдин или герцог.

Ну все, поезжайте с богом, — простилась она и посмотрела на Никколо. — У, бездельник, отъелся на хозяйских хлебах, — негромко, но так, чтобы кучер услышал, добавила ньора. — А уезжал-то худым, как сардина.

— Все бы вам, тетушка, ворчать, — добродушно усмехнулся Никколо и дернул вожжи. — Но, пошли, лентяйки!

Повозка тронулась и покатила вслед за герцогской каретой, и вскоре вилла «Томалли» осталась позади, а вместе с ней и неразгаданные тайны.

"

"Столица герцогства встретила жарой и шумом. Узкие улицы кишели народом, зазывалы на все лады расхваливали товары бесчисленных лавок, из распахнутых дверей тратторий долетали ароматы жареной рыбы и свежего хлеба. Неподалеку от площади Варезе за каретой герцога увязалась толпа ребятишек. Они кричали, выпрашивая деньги, и я успела увидеть высунувшуюся в окошко руку со знакомым перстнем, кинувшую небольшой мешочек.