Чужая роза (СИ)

Не зря же судьба дала второй шанс? Я ведь могла умереть тогда, при взрыве, или позже, в калонской тюрьме. Но ведь выжила? И Беттину не потеряла, несмотря ни на что. Вон она у меня какая красавица!

Глаза защипало. Бетти — моя награда и моя радость. Рядом с ней все обретает смысл, и ради нее я пойду на что угодно.

— Не плачьте, ньора Алессия, — мою ладонь накрыла крупная шершавая рука. — Хорошим людям Господь всегда помогает, какие бы испытания на их долю не выпали.

— Спасибо, ньора Арелли, — кивнула в ответ и невольно улыбнулась.

— Скажете тоже, ньора Алессия! Не я, так кто другой бы помог. Бог, он всегда через людей действует, не ангелам же к нам с небес спускаться? Главное, верить, и тогда ничего не страшно. Ой, что же это я? — всполошилась ньора. Она смущенно улыбнулась и всплеснула руками. — Заговорила вас совсем, а Беттину кормить пора. Погодите, сейчас паринду принесу.

Хозяйка поднялась из-за стола и кинулась к печи, а я крепче прижала к себе малышку и уткнулась в пахнущую молоком макушку.

— Ничего, Бетти, скоро мы с тобой окажемся дома, — касаясь губами мягких волос, шептала я. — Осталось совсем недолго.

Беттина дернула ручкой и рассмеялась.

— Гу-гу-гу, — залопотала она.

— Вот, ньора Алессия, держите.

Ньора Арелли поставила на стол миску и снова вернулась к плите, а я зачерпнула ложкой кашу и принялась кормить Беттину.

— Надо бы Фабио позвать, — пробормотала хозяйка. — Да только разве ж его домой загонишь? Небось, опять в порт убежал.

Она поставила на огонь сковороду и налила в нее масло.

— Совсем от рук отбился. Можете представить, ньора Алессия, заявил на днях, что собирается выйти в море с людьми Паоло Кортелли. Насилу отговорила, да только он, негодник, все равно из порта не вылезает.

Хозяйка вздохнула и выложила в сковороду крупные куски рыбы.

— Правильно говорят, у кого детки, у того и заботы, — добавила ньора и посмотрела на меня с раздумьем. — А что, ньора Алессия, герцог-то сильно страшный? — переменила она тему и уставилась на меня в ожидании ответа.

В живых карих глазах загорелось любопытство.