Попутно он отыскал котелок и небольшой чайник с носиком. Травы для чая и сушеную ягоду.
— Не обидит он ее, — негромко шепнула Амма. — Мой мальчик не пошел в отца. Поверь, он за эту девочку умрет прямо здесь, просто потому что она маленькая и беспомощная. Он же у меня всех котят поместья вырастил. Двоих в телегу запихал. Самим бы бежать, а он под сарай и этих вылавливать. Так что не суди по внешности брата. Лучше присмотрись к нему — не разочаруешься. Я в него всю душу вложила.
Мне вдруг стыдно стало. Ему ведь уже тринадцать, а я даже не знаю, что за нрав у парня.
Чем он живет? Чем интересуется?
— Ну все, Руни, к телеге, — наконец, скомандовала женщина.
Развернувшись, брат заспешил к нам, крепко держа в руках кухонную утварь и спящую Юниль.
Глава 3
Снова коридор. Тишина и эхо наших шагов. Крыло прислуги всегда было самым оживленным местом в доме. Сейчас же здесь словно вымерли все. Может, прятались в комнатах, а может, и бежали как мы. Женщины, что работали здесь, часто были из наложниц отца. Все уже в возрасте.
Было бы неудивительным, если бы Бирн решил их спешно «уволить» мечом и набрать девиц помоложе.
Пропустив вперед Руни с Юниль на руках, я волокла узелок с корзиной и все время оглядывалась назад. Мне мерещился топот сапог воинов. Голоса.
Волчица скалилась и требовала быстрее передвигать ногами. Ее ярость рвалась наружу, пугая даже меня.
Задняя дверь оказалась незапертой. Она, странно покачиваясь, болталась на петлях, грозясь просто упасть на заснеженную землю. В лицо ударил морозный воздух.
Амма ухватилась за косяк рукой, на мгновение остановилась, что-то обошла и поспешила дальше. Из-за Руни мне ничего не было видно. Он проскочил проем куда проворнее. Я же, предчувствуя нечто недоброе, высматривала, что там за преграда впереди.
Волчица зарычала, уловив сильный запах крови. Тошнотворный. Оказавшись на улице, подавила крик. Тела, небрежно сваленные у каменной стены дома. Все женщины. В легких платьях, без плащей. Их было больше десятка. Работницы кухни. Прачки. Повитуха, та самая, что совсем недавно замахивалась на меня мокрой тряпкой, и… Клариса.
Я легко различила ее среди остальных. Бедная женщина так и не разродилась.
Остановившись, присела и, поставив корзину, протянула ладонь. Прикрыла ей глаза, согласно ведьминским традициям.
— Я позабочусь о ней, Клариса, — прошептала, глядя на мертвую женщину. — Желаю тебе прямой и широкой дороги в лучший мир, сестра. Тебе и твоему младенцу. Легкого перерождения и счастливой следующей жизни.
