И всё же…
— Кажется, генерал, ты готов был удавиться только от одной мысли, что я окажусь твоей истинной.
— Да я вообще вечно страдаю от своего длинного языка, который порой такое выдает, что подоспевшие после здравые мысли в обморок падают, — он подошел ко мне и помог сесть, подняв повыше подушку. — Признаю — сболтнул ерунду. Волков действительно не любил, а тут такая женщина и на тебе — их племени. Любой раздражаться будет. Да и нравится мне тебя на эмоции выводить. Тогда ты хоть как-то на меня смотреть начинаешь, а не просто мимо проходишь.
На кухне опять загромыхало и раздалась отборная брань в исполнении Льюиса.
— Косорукие, — Вегарт обернулся на ширму. — Неужели так тяжело просто положить кусок мяса в котелок и залить его водой? На полевую кухню отправлю обоих. Там быстро нужные навыки привьют. Дурни!
Глава 24
Стук. Сквозь вязкий омут поверхностного сна, граничащего с бредом, я слышала, как крупные капли дождя тарабанят по крыше и окнам. Яростно. Не прекращая ни на мгновение. В этом шуме не было порядка.
Стук то нарастал, то немного стихал. И в эти минуты слышно было, как задувает ветер. Его гул холодил душу. По коже пробегали мурашки.
«Сквозняк» — шепнул внутренний голос.
Дует через оконную раму. Выстужает и без того холодную комнату. Нужно подняться и подкинуть дровишек в печь.
Нужно, да. Но я не могла.
Новый порыв ветра, скрежет по стеклу.
Ветка. Деревья может вырвать с корнем. Главное, чтобы ничего не упало на нашу ветхую крышу. В комнате, где спит Юниль, наверняка уже капает с потолка.
Нельзя ей там находиться. Сильнее захворает.
Перенести бы малышку на кухню. На сдвинутые лавки. Там и тепло, и сухо.
Эта мысль показалась мне замечательной, но она плавала где-то в подсознании, а я не могла разлепить тяжелые веки. Пошевелить рукой, чтобы просто укрыться лучше. Мне было холодно. Трясло. Ноги закоченели.
Мне чудилось, что я лежу среди снегов. Из-под белых шапок частично выглядывали серые холодные камни. Надгробия. Протянув руку, я попыталась откопать надпись, но ничего не выходило.
Ладонь проваливалась в никуда. Будто я хватала воздух. А камень, вот он перед лицом. Мертвый и холодный.
— Грета… — голос мужчины будто витал вокруг меня. — Открой глаза. Я прошу, проснись.
Открыть? Но я и так не сплю. Разглядывая могильный камень, силилась вспомнить имя своей матери. Ведь я его знаю. И никогда не забуду. Вернее, только оно со мной и осталось. А лицо? Нет, ничего. Теплый безликий образ. Черты стерты, никаких чувств не осталось.
