Как и в прошлый раз, воины Вегарта жарили мясо на острых металлических прутьях. А вот скамейки перенесли. Теперь они стояли кучно и не в тени деревьев. На них восседали деревенские кумушки и мужики, которые таскали сплетни не хуже баб.
Завидев нас, они зашушукались. С одной из лавок поднялась старенькая женщина, имени которой я не помнила, и махнула нам рукой.
— Амма, подруженька, а мы уж заждались! Пойдем к нам. Здесь место тебе приберегли.
Я видела, как недовольно поморщилась Амма. Нет, как и остальные местные кумушки, она любила поболтать.
Посплетничать. Ну что таить?! Но я точно знала, что она никогда не выносит сор из избы. Ничего про нас не говорит и отмалчивается, всё больше слушая остальных.
Но сегодня ситуация была иной. Я оказалась в центре всех пересудов и придется ей несладко.
— Можно открутиться, — тихо шепнула я ей.
— Не стоит, доченька, я жизнь прожила. Знаю, что и как говорить. Ты мне, сынок, только скажи, когда вы впервые свиделись?
Губы Вегарта коварно искривились. Он крепко так призадумался.
Взглянул на меня и медленно кивнул."
"— О моём детстве мало что кому известно, Амма. А после того как переступил черту взросления и моя внешность изменилась, я и вовсе не много поскитался по миру. Исчез на несколько лет. Хотел место лучше найти и мать забрать. Это уже после меня брат с собой позвал в столицу. Как вернулся домой. Так что встретил Грету я, когда та ещё девочкой была. Полюбил нежно и трепетно. Но решил ждать. Потому исчез из ее жизни. А после, в аккурат семь лет назад, я нашел её вновь.
Влюбил в себя волчицу. Но война развела. Вот и спрятал я вас на время в деревне этой, — он снова умолк и пригладил короткую бороду. — Там немного туману наведи о том, где ходила она ещё несколько лет. После додумаем историю, — Вегарт обернулся на Юниль, которую уволок Льюис в сторону полевой кухни. За ними тенью шел Руни. — В общем, детская любовь у нас, Амма. Чистая, невинная, пронесенная через года. Ничего конкретно не говори. Больше всё отмахивайся и выдай им только то, что я сказал.
Все одно — изворотят все слова и новую историю придумают. И это нам на руку.
На нас продолжали таращиться. Ждали, когда же удастся вцепиться в Амму и выведать из нее всё.
— Зачем вся эта история? — искренне не понимала я. — Ты же можешь признать её своей.
— Слово одно — кровь другое, — немного грубо выдал Вегарт. — Я не желаю, чтобы постоянно при появлении моей девочки начинались пересуды. Хватит того, что я сам всё детство это терпел. Но я мужчина. Руни тоже.
